Читаем Этика пыли полностью

Профессор. Мы узнали достаточно, дети, хотя и очень мало по сравнению с тем, что могли бы узнать, будь у нас больше времени, – мы узнали порядочно о строении минералов, как о результате явного соперничества или состязания между элементами. Разнообразие их строения хотя и велико, не должно удивлять нас, потому что мы сами ссоримся по многим важным и неважным причинам, и ссоры кристаллов тем простительнее, что они могут только чувствовать антагонизм, не рассуждая о нем. Но у них есть еще другое, странное подражание человеческим свойствам в разнообразиях форм. И разнообразие это, по-видимому, происходит не от силы соперничества, а просто от изменчивого настроения и капризов самих кристаллов. Я попросил вас всех прийти сегодня сюда, потому что эта сторона характера кристаллов должна, несомненно, особенно интересовать женскую аудиторию. (Явные признаки недовольства со стороны аудитории.) Нет, вы не должны притворяться, что вам неинтересно – это невозможно. Мы, мужчины, правда, никогда не капризничаем, но потому-то мы так скучны и неприятны. Вы же подобны кристаллам, как по блеску, так и по капризам, и бесконечно очаровательны своей бесконечной изменчивостью.

И интереснее всего, когда дело касается кристаллов разных стран, наблюдать их подражание если не изменчивости ваших обычаев, то по крайней мере разнообразию ваших мод. При небольшой опытности можно с первого взгляда определить, в какой области найдены данные кристаллы. И хотя при достаточной обширности и точности наших знаний мы и могли бы, конечно, определить законы и обстоятельства, неизбежно произведшие формы, свойственные каждой местности, но это так же верно и относительно фантазий человеческого ума. Если бы мы могли точно знать обстоятельства, влиявшие на него, то могли бы предвидеть то, что сегодня нам кажется капризом мысли – так же как изменчивость формы кажется нам капризом кристалла. Вообще, легче разобраться, почему бернские крестьянские девушки носят шляпки в форме бабочек, а мюнхенские – в форме раковин, чем определить, почему верхушки горных кристаллов в Дофинэ имеют форму верхней части флейты, тогда как в Сен-Готарде они симметричны; или почему у флюорита Шамони розоватый цвет и форма куба.

Еще более отдаленной в настоящее время представляется перспектива исследования мелких отличий в формах группировки и конструкции. Возьмите, например, капризы просто минерала, кварца, – его разнообразие в выполнении простых задач. Он имеет много форм, но посмотрите, чего он хочет добиться от одной из них – от шестигранной призмы. Для краткости я буду называть среднюю часть призмы колонной, а пирамидальные оконечности – верхушками. Тут вы имеете прямую колонну, длинную и тонкую, как ствол спаржи, с двумя маленькими верхушками на концах; вот другая, короткая и толстая колонна, массивная, как стог сена, с двумя грубыми верхушками на концах; а вот еще две скрепленных вместе верхушки, совсем без колонны посередине! Вот кристалл, утолщенный посередине и суживающийся в маленькую верхушку, а вон похожий на гриб с огромной шапкой на тонкой ножке! Эта колонна вся составлена из верхушек с большой гладкой шапкой на вершине; а та составлена из столбов и верхушек, и все верхушки усечены от середины до конца. И в обоих случаях маленькие кристаллы расположены кое-как, так что строение целого является беспорядочным. А вот кристалл, состоящий из колонн и усеченных верхушек, расположенных всюду правильными площадками.

Мэри. Но разве эти группы кристаллов не лучше отдельного кристалла?

Профессор. Что вы называете группой и что отдельным кристаллом?

Дора (вслух, обращаясь к Мэри, не находящей ответа). Ты всегда так нерешительна, Мэри.

Профессор. Я уверен, что на этот вопрос легко ответить. Что вы понимаете под группой людей?

Мэри. Трех, четырех или многих вместе, как верхушки на этих кристаллах.

Профессор. Но если люди объединяются в группу, принимают ли они форму одного лица?

Изабелла. Нет, потому что они не могут. Но вы знаете, что кристаллы могут – почему же они не делают этого?

Профессор. Да, они не делают этого. То есть не всегда делают или даже часто не делают этого. Но взгляните-ка, Изабелла.

Изабелла. Какая грязная, безобразная вещь!

Профессор. Я рад, что вы находите ее безобразной. Но она состоит из прекрасных кристаллов. Они сероваты и неярки, однако большинство из них светлы.

Изабелла. Но они в таком страшном, ужасном беспорядке!