Читаем Этика пыли полностью

Профессор. Я думаю и всегда думал, Дора, что воля Бога в том, чтобы мы жили счастьем и жизнью, а не горем и смертью других. Я заставил вас прочесть именно сейчас поразивший вас стих из Священного Писания, потому что отношения родителей и детей являются образцом самой лучшей человеческой помощи. Ребенок может и умереть за своих родителей, но Небу угоднее, чтобы он жил для них и не жертвой, а своей силой, своей радостью, всей жизнью своей содействовал обновлению их сил. То же справедливо и касательно всех других правильных отношений. Люди помогают друг другу своими радостями, а не своими горестями. Они посланы в этот мир не для того, чтобы умирать друг за друга, а ради того, чтобы поддерживать друг друга. И из всех прекрасных вещей, превращающихся вследствие ошибочного применения, в зло самым роковым, пожалуй, является безосновательное смирение, дух самоотречения достойных людей. Последним так часто твердили, что страдание само по себе есть добродетель, им так упорно внушали безрассудную надежду, что Небо может извлечь добро из всего, на что само же оно наложило печать зла, дабы мы избегали его, – что люди принимают страдания и неудачи за участь, как бы заранее им определенную, не понимая, что их неудачи достойны слез и тогда, когда они более пагубны для их врагов, чем для них самих. Справедливость – вот единственная вещь, которой хороший человек должен руководствоваться в своих поступках и стараться, чтобы она руководила и другими. Он не должен губить ни свою жизнь, ни жизнь других людей, ему следует не только не отвергать себя и ту радость, которую доставляет ему все доброе, а напротив, всеми силами стремиться к тому, чтобы радость его была совершенна. Мне хотелось бы только одного: чтобы у современных англичан оказалось достаточно силы, честности и смысла для вступления в братский союз, который бы всеми силами содействовал установлению человеческой справедливости между всеми соприкасающимися с ними. В заключение заметьте: хотя при исправлении недостатков характера и требуется значительная доля самоотверженности и самопожертвования, но, когда характер уже сформировался, они становятся излишними. В самом деле, все, что мы делаем неохотно, а по принуждению, не бывает сделано хорошо.

Виолетта. Но ведь вы всегда были довольны нами, когда мы старались сделать приятное другим, а не себе?

Профессор. Дорогое дитя мое, в повседневном ходе и дисциплине правильной жизни мы должны постоянно и обоюдно подчиняться, следовать требованиям благовоспитанности и доброжелательности. И привычка к такому подчинению и служению друг другу, как вам всем известно, действует одинаково благотворно и на дающих, и на получающих: она придает силу и совершенство настолько же, насколько смягчает и облагораживает нас. Но действительная жертва всеми нашими силами, нашей жизнью или нашим счастьем (хотя жизнь каждого мужественного человека в его руках, и он может в случае необходимости отдать ее так же беззаветно, как воин отдает свою жизнь на поле брани) всегда является печальной минутной необходимостью, а не соблюдением неизменных, вечных законов бытия. Самопожертвование, желаемое и доставляющее отраду, обычно бывает безумно и, в конце концов, даже губительно. Сентиментальная проповедь такой самоотверженности и стремление следовать ей привели хороших людей к тому, что не только их жизнь в большинстве случаев оказывается бесплодной, но и весь склад их бесплодной религии до того пуст, что в настоящее время английская нация, проповедующая заповедь любить ближних, как самих себя, вцепляется в этих ближних когтями и попирает их ногами, треплет и терзает их, как дикарь; и каждый, кто только может, живет трудами других людей. Словом, обязанность каждого человека относительно своих ближних состоит в том, чтобы, определив свои силы и особые дарования, развить их на пользу другим. Неужели Тициан больше помог бы миру своим самоотречением, отказавшись от живописи, а Казелла – отказавшись от пения? Истинная добродетель состоит в том, чтобы с готовностью петь, когда люди желают этого. Настоящее слово «добродетель» означает не «поведение», а «силу», жизненную энергию сердца.

Не читали ли вы, Сивилла, у Макса Мюллера[18] что-нибудь относительно группы слов, начинающихся на букву V: vital (жизненный), virteous (добродетельный), vigorus (сильный)? Не могли бы вы назвать еще слова?

Сивилла. Нет, не могу. Назовите, пожалуйста, их сами.

Профессор. Только не сегодня – уже поздно. Приходите в свободное время завтра, и я расскажу о них, если ничего нам не помешает. Но вся суть в том, дети, чтоб вы понимали по крайней мере значение двух латинских слов: запомните же, что mors значит смерть и остановка, а vita – жизнь и рост, и старайтесь не умерщвлять, а оживлять себя.

Виолетта. Но разве мы не должны умерщвлять наши земные привязанности и посвящать себя служению – если не людям, то Богу?