Читаем Этичный убийца полностью

И в этот момент я еще яснее, чем прежде, в порыве какого-то эстетического прозрения осознал, как сильно я ненавижу Флориду. Я ненавидел жару, эти белые туфли и белые ремни на джинсах, ненавидел гольф и теннис, и эти пляжи, и обветшалые здания в стиле ар-деко, от которых за километр несло старушатиной, и эти пальмы, и голодранцев, и шумных выходцев из северных штатов, и тупых, невежественных канадцев, которые наезжали в наши края зимой, и безысходную, такую привычную грусть на лицах бедноты, по большей части черной. Этих несчастных можно было встретить по берегам каналов со стоячей водой, где они закидывали удочки в надежде выловить себе ужин. Я ненавидел и эту траву, и песчаные автостоянки, и ядовитых змей, и смертоносных рыб, способных передвигаться по суше, и собакоядных аллигаторов, и растения с колючими спорами, от которых нет никакого спасу, и огромных тараканов, и пауков размером с кулак, и кишащих повсюду огненных муравьев, и прочих тропических мутантов, то и дело напоминающих вам, что нам, человеческим существам, в этом мире не место. И я совершенно точно знал, пускай не формулируя это для себя, что я ненавижу свою жизнь и хочу обрести другую, новую. И с тех пор как я это понял, я стал говорить о своем будущем отъезде в университет, куда-нибудь далеко-далеко, как о чем-то совершенно естественном, будто три года, отделявшие меня от осуществления этой мечты, и есть единственное, но легко преодолимое препятствие.

— Так что подумай, как убедить комиссию в том, что ты не какой-нибудь очередной неудачник, — увещевал меня Энди. Он сидел за белым овальным столом, упершись в него обоими локтями, и, наклонившись вперед, едва не улегся в тарелку с завтраком, который состоял из блинов и сосисок, разогретых в микроволновке. — Я знаю, тебе неприятно это слышать, — продолжал он, — но я считаю, что на будущий год тебе нужно записаться в секцию легкой атлетики. Оценки у тебя неплохие, — (мой средний балл был 3,9, и лично я считал, что это лучше, чем неплохо), — и то, что о тебе написали в школьной газете, наверное, тоже говорит в твою пользу. Но занятия спортом, я полагаю, только украсят твое резюме. Пусть все видят, что ты личность разносторонне развитая. А пока тебя можно назвать развитым только в одном смысле. — И Энди глумливо надул щеки. — Надо, чтобы, увидев твои документы, члены комиссии сразу же поняли: у этого парня есть будущее. Пока же, глядя на тебя, можно подумать только одно: вот так боров! А таких кандидатур, я думаю, там и без тебя предостаточно.

Я сразу же понял, почему Энди заговорил именно о легкой атлетике, и подспудно, против своей воли, я был даже благодарен ему за это. Вряд ли у меня сложились бы отношения с командными видами спорта: по крайней мере, печальный опыт уже был. В пятом классе я попытался играть в софтбол в малой лиге, и попытка эта кончилась катастрофой. Легкая атлетика, безусловно, имела свои привлекательные стороны. Это индивидуальный спорт, а значит, если я даже где-нибудь напортачу, то, по крайней мере, никого не подведу, а если и подведу, то не так существенно, как в той ситуации, когда пропущу внезапную подачу в правую часть поля.

— Понимаешь, — сказал Энди, — тут дело не в том, что ты хорошо бегаешь или прыгаешь. Но, во всяком случае, если ты будешь серьезно работать все лето, то можешь добиться неплохих результатов и, если повезет, попадешь в команду, хотя и будешь самым слабым парнем.

За нашим домом на Террапин-уэй находился искусственный пруд, населенный какими-то неведомыми рыбами, лягушками яркой окраски, рябоклювыми утками и пришлыми аллигаторами. Энди заявил, что пробежался по дороге, огибающей пруд, и выяснил, что дистанция составляет ровно полторы мили.

— Так вот, предлагаю тебе сделку, — продолжал он, поддевая зубьями вилки свой коротко остриженный ноготь. — Будем тренироваться — с сегодняшнего дня и до конца каникул. Даю тебе по доллару за каждую милю, которую ты пробежишь, и по десять долларов — за каждые пять следующих миль.

Признаться, предложение это мне показалось заманчивым: честно говоря, это было чертовски щедрое предложение — редкий пример поведения, достойного приемного родителя. Но в то же время я прекрасно понимал, что Энди не в последнюю очередь движет желание покрасоваться, продемонстрировать свою правоту. И все же он предложил мне отличную сделку, хотя хорошим бегуном я никогда не был. На уроках физкультуры, когда учитель отправлял нас нарезать круги вокруг школы, я всегда первым сдавался и переходил на шаг, хватаясь за бок, сведенный судорогой, пока остальные ребята легко проносились мимо меня, презрительно оглядываясь через плечо. Деньги были неплохой мотивацией и вполне могли пробудить во мне героизм, но получать деньги за то, что остальные подростки делали так легко и даже для собственного удовольствия, казалось мне унизительным.