Читаем Этаж-42 полностью

— Зайдите, Алексей Платоныч, — пригласила его несмело. — Сейчас в садик сбегаю за Наталочкой, а Марина еще на продленке в школе.

Он колебался, стоял в нерешительности.

Тогда Ольга взяла его за руку и с чувством сказала:

— Почему вы не хотите зайти в свой дом?.. Загляните, Алексей Платоныч. Дети вам будут рады.

Преодолевая смущение, сжала его большую сильную руку. А глаза говорили: зайди, побудь с нами… Но повторить приглашение она не решилась — и так уж наболтала немало, негоже женщине так открываться перед мужчиной.

А он надеялся, что она еще предложит ему зайти. Готов уже был согласиться заглянуть на минутку. Ведь это его дом. Все вещи его тут, и рубашки, и чертежи, и книги. Как привез Ольгу с девочками из Шполы, где она жила после развода с мужем, так все и оставил тогда. Взял одеяло, простыни, носки и — живите себе на здоровье, а он пока будет у Климовых. «И не тревожьтесь, Оленька! Считайте, что мой дом — ваш. Мне много не нужно». А она, тронутая его великодушием, только кивала головой и с трудом сдерживала слезы.

— Вот что, Ольга Антоновна, — произнес он наконец, не дождавшись нового приглашения. Невольно стал говорить ей «вы», чувствуя перед этой женщиной робость и смущение. — Живите, сколько нужно, и не волнуйтесь обо мне. Я ведь у Климовых, за стеной, — показал он на вторую половину дома, — так что совсем рядом. После смерти Галины Авксентьевны я привык к одиночеству. А вы детей своих берегите, и чтобы никаких сомнений. Лишнее. Ни к чему это.

— Разве ж я вам не верю! — сказала Ольга. — Вам за доброту спасибо.

— Детей, главное, берегите, и на кране у себя… — Он бросил взгляд на ее легкий пиджачок в полоску, летнее платьице. — Теплей бы одевались. Осень уже, сквозняки. Болезни никому добра не приносят.

Он перешагнул через низенький, скорее символический заборчик, который делил усадьбу на две части, и стежкой направился к крыльцу Климовых. Генеральская чета, верно, давно ждала его к ужину.

А Ольга Антоновна, поднявшись на веранду, плотно притворила за собой дверь, и ее охватило горькое чувство одиночества. Бессильно опустилась на стул возле кухонного стола, оперлась головой на руку. «Почему он избегает меня? — подумала с грустью. — Некрасивая стала? Или моих детей испугался? — Машинально достала зеркальце и с неудовольствием провела пальцем по морщинкам на лбу, по вискам. — Некрасивая, знаю… Никому не нужна… — Прикрыла зеркальце рукой, будто стыдясь своего лица, и мысленно прошептала, как мольбу: — Не забывайте о нас, Алексей Платонович…»

* * *

Найда сидит за вечерним чаем у своего друга Афанасия Панкратовича. Что-то чисто военное, генеральское есть и в фигуре Климова, и в густой смолянисто-черной бороде (еще ни одной сединки!), и в жестах, и в голосе. На нем неизменный, хотя и порядком изношенный китель, который и теперь еще подчеркивает выправку хозяина. Невысокий, жилистый, с сухим лицом, он до сих пор полон энергии и молодого задора.

Говорили они возбужденно, даже с нотками некоторого раздражения. Видно, генерал все-таки решил сказать Найде всю правду, камнем лежащую у него на сердце. Ведь они друзья, зачем же таиться!

— Вы говорите — люди осудят? — гудит он, выставив вперед свою бороду. — Разве порядочный человек не поймет? Не оценит по-настоящему?

— Уже языки чешут, Афанасий Панкратович.

— И будут чесать, пока вы будете вот так, через стенку… Вы же давно тянетесь друг к другу, я вижу. Не понимаю, что вам мешает?

— Возраст, дорогой друг…

— Ну, знаете, на старика вы не больно похожи… — усмехнулся Климов.

— Она ведь совсем еще молодая, ей бы красивого молодого мужа…

Из соседней комнаты вышла жена Климова, принесла на блюде домашнее печенье, поставила посреди стола. На таких женах, как она, обычно держится дом, от них — и порядок, и согласие. Глаза ее светятся теплотой, искренностью.

— Ольга Антоновна — сама доброта, — с ходу включается в разговор генеральша. — Вся в своих детях.

— Есть у нее еще одно дитя — кран, — попытался перевести в шутку слова хозяйки Найда. — Поглядели бы, как она командует им.

— Значит, деловая женщина, с ней и жить легко, потому что любит труд и копейку не станет транжирить, — сразу выложила свои аргументы Анна Мусиевна.

— Уважают ее в управлении: премии, награды, скоро, может, и орден получит.

— Господи! Чего ж вам еще нужно?

— Не знаю. Наверное, уже ничего, — словно открещиваясь от всего, сухо ответил Найда, вконец смущенный словами генеральши. — Мое дело дома строить да с Гурским воевать.

— На это у вас сил хватает, слава богу, — заметил Климов.