Если сначала я на него злилась, думала что он не лучший момент для выяснения отношений выбрал, то сейчас я не уверена в этом. Он просто лучше меня прочел мою мать. Понял для чего ей всё это нужно было. Не просто так она нас развести хотела.

Как с этим жить?

Мама пробыла в больнице сутки, после чего потребовала её домой отпустить, дескать, планы появились. Именно в тот момент я поняла: что- то не чисто. Разве у умирающего, а за день «до» именно так она себя позиционировала, могут быть планы какие-то? Гипер важные. Не терпящие отлагательств. Но она сначала меня осадила, а потом и врача своего лечащего.

Всегда и всё происходит так, как она хочет.

— Мария, успокойся и не наводи суету, — нажимом мама произносит. — Я желаю тебе добра. Мне приходится решать те проблемы, что ты нам создала.

— Что ты несешь? — позволяю себе грубость в её сторону. — Ты решила, что тебе лучше знать, с кем я должна быть? Да кто ты такая, чтобы решать нужен мне твой Мироша или нет⁈

— Не смей со мной так разговаривать! — холодно рявкает на меня. — Неужели ты думала, что это всё, — неопределённый жест делает, обводя комнату ладонью. — Просто так? Серьёзно? Дорогая моя, ничего с неба не падает. И раз так вышло, что ты у меня никакущая, не могу я на тебя положиться, мне надо хоть как-то быть уверенной, что ты не профукаешь всё, что я вам с Колей оставлю.

Меня словно ушатом кипятка откатывают. Я наконец-то понимаю к чему она клонит!

Резко со стула на ноги поднимаюсь. Облокачиваюсь о стол ладонями, хлопаю по столешнице со всех сил.

— Ты не посмеешь! Ты мне обещала, что больше ничем подобным заниматься не будешь! — лечу, на всех парах в истерику скатываюсь.

Нет — нет — нет! Только не это!

<p>Глава 20</p>

Глава 20

Мария

Когда мне было двенадцать, я начала догадываться, что не спроста мама так часто меняет места работы. Больше года она не работала на одном и том же предприятии. Стоило ей только куда — то устроиться, как предприятие в течении года становилось банкротом.

Ни уникальных мозгов, ни смекалки особой у меня не было, поэтому мне казалось, что ей вот просто так не везет. Бывает же? По-любому бывает.

А как — то раз, я после школы решила зайти к ней в офис. Тогда она работала главным бухгалтером одного большого, некогда градообразующего, предприятия. Располагалось она в нескольких километров от города. Села на маршрутку и прокатила. Хотелось сделать сюрприз.

Дорога заняла от силы минут сорок. На проходной меня знали прекрасно, пропускали без электронного ключа.

Подойдя к двери с большой серебристой табличкой «Главный бухгалтер — Сараева Наталья Леонидовна» я замерла, услышав разговор мамы с каким — то мужчиной. Они громко спорили на повышенных тонах. Ругались.

Разделяющая нас дверь не спасла тайны их секретов. В тот день, даже я не сведущая, поняла с какой целью и по каким причинам организации, к деятельности которых мама руку свою приложила, скоротечно производство свое прекращали.

Кому — то было так выгодно. «Кому — то» в том числе моей маме.

Она вместе со своими «друзьями» выжимали всё возможное из подконтрольных предприятий. Любыми законными и незаконными способами.

Это был шок. Самый сильный, на тот момент, в моей.

Какими бы не были наши отношения с мамой, как бы она меня не убивала морально, я всегда воспринимала её положительной. Тяжелая — да, но при этом хорошая. В глубине души добрая.

В тот день всё переменилось. Я стояла перед её дверью в оцепенении. Не могла двинуться с места. Хаотично старалась придумать что мне делать. Хотела убежать, спрятаться, но не вышло даже пошевелиться. Привычная картина мира рухнула и разбилась на миллионы мелких осколков.

Не знаю сколько прошло времени перед тем как дверь распахнулась и из неё вышло двое разъярённых, разгоряченных спором, мужчин. После услышанного они мне демонами казались. Во плоти. Хотя до того момента впечатление они создавали иное. Манимы коллеги. Мужчины с добрыми глазами.

Мы часто праздники проводили вместе. Дружили семьями. Я знала их детей, обычных мальчишек. Если кто — то скажет, что бандиты это шкафы высоченные и широкоплечие — я лишь посмеюсь. Заправляют всем отнюдь не такие, а обычные, порой ничем не приметные, люди. Глядя на их добродушные лица ни за что не подумать, что за секунду «до», они дали указ кого — то убрать.

Со мной так и было. Я слышала, как они говорили, что кто — то решил сдать правоохранительным органам их секреты, обсуждали, как и в какие сроки нужно заставить человека заткнуться, а выйдя и увидев меня расплылись в улыбке, делая вид, что очень рады видеть.

Верилось ли мне тогда в искренность их слов? Навряд ли. Сработал инстинкт самосохранения. Вопреки мнению мамы — я не была безнадежна.

При посторонних я сделала вид, что только пришла и ничего не слышала, а после, уже дома, решила поговорить с мамой по душам.