Читаем Эсперанса полностью

Шли дни, и однажды в небе мелькнули знакомые крылья. Среди бела дня, спустя столько времени. Этого не может быть! Или может?…

— Погоди, не улетай! — закричала я, словно он мог услышать. Так высоко!

Крылатый силуэт удалялся, таял в синей глубине неба.

Я бежала, махала руками, кричала, пока не сорвала голос. Потом кинулась в лавку. Схватила свои крылья, не думая о том, как приладить, закинула за плечи и взмыла в воздух. Лечу-у-у! Остро, свежо, воздух чистый, словно водопад посреди жаркого дня, пахнет вкусно — небом! Омыло, очистило, как я жила без этого? Мамочки, как же прекрасно, как хоро…

Металлический лязг, слепящий блеск стального оперения затмил солнце. Смотреть невозможно, глазам больно. Где я? Где земля, где небо, все завертелось вихрем, больно…

Перья-кинжалы вонзились в грудь, в живот, я выгнулась от разрывающей боли. Сознание отделилось. Со стороны так странно… острия кинжалов медленно вышли из моей спины, а потом страшное существо выдернуло их, платье окрасилось красным. Чудовище наклонило уродливую голову, покрытую железными чешуйками, я почему-то вернулась в тело. Почувствовала смрадное дыхание и вкус горячего железа на губах. И стала падать.

Внизу, на земле, кричал Мастер.

Я летела, кувыркаясь в воздухе, но так прекрасно! Ничего не чувствовала. Казалось, падаю легко и красиво — и с удивлением смотрю на красные пятна на груди и животе, медленно вращаясь, опускаюсь.

Шандарахнуло оземь. И свет померк.

Мастер подбежал, упал на колени, приподнял мое тело, прижал к себе, раскачивался, причитал: «доченька, доченька…». Потом поднял на руки и понес домой. Стальнокрылые кружились над нами.

Этого, конечно, мне видеть не пришлось. Он рассказал потом.

Я открыла глаза и обнаружила себя в маленькой комнатке. Темно. Вокруг плотно уложены крылья — побольше и поменьше. Они подрагивали, шевелились. Дышали. Я в них как в огромном коконе. Хорошо. Но душно.

— Очнулась, — выдохнул Мастер. — Помогло.

Он стал сдвигать крылья, пытаясь подобраться. Они вернули меня к жизни? Какова сила, а… Я попробовала встать — не смогла.

— Ты лежи, лежи! — засуетился Мастер. — Надо сил набираться. Чудом жива осталась. Они снова придут за тобой. Не знаю, как тебя сохранить, девочка.

— Их много? Но откуда?

— Понимаешь, на смену каждому снявшему крылья приходит такой. Потом прилетают другие, как стервятники. Не знаю, откуда они берутся, но так везде. Они приходят на смену вам, когда отказываетесь быть крылатыми. И убивают.

— Но я не ангел!

— Нет, конечно. И они тоже.

Повернулась на бок. Глаза слипались. Раскидавший крылья мастер укрыл меня моими. Они не пострадали. Какое счастье!

Я задремала.

Проснулась от шума.

Мир сошел с ума и заходил ходуном. Скрежещет, лязгает, хохочет дьявольски. Я выглянула в окно. Небо черное, молнии сверкают, ветер ломает ветки. Я закричала: огромное дерево возле мастерской повалило, чуть не на крышу! И запах! Мерзкий запах горячего железа! Волосы встали дыбом. А сердце… сердце трепетало, как когда он приходил ко мне. Когда он рядом.

В небе насчитала один, два, три… шесть металлических тварей. И любимые, до боли знакомые крылья — сколько раз прижимала их к себе, сколько раз в моих руках они становились белоснежными — чистыми, как девственный первый снег, светящимися, как звезды… Я не обозналась, когда думала, что видела его.

В небе вершилось колдовство. Волшебство или магия… Я знала, что он хранит и спасает, но никогда не видела, как это происходит. Разве касалось меня, простой птичницы, то, чем занимался он — прекрасный, великий — в небе? Он однажды вернулся с обожженными волосами, без ресниц и бровей, с ожогами на руках, лице, с рваной раной на боку, я заливалась слезами, замазывала раны, вычищала крылья… но никогда не спрашивала, с кем и как он сражался. Только то, что он сам хотел рассказать, слушала — но он говорил о людях. Такое рассказывал, что ужасалась и не верила — не бывает такого, чтобы мать оставила ребенка умирать, чтобы люди убивали друг друга просто так… пока саму чуть камнями не забили просто так — не верила.

Сейчас из его рук лились молнии, взмахи крыльев сопровождались потоками огня, воя и скалясь отскакивали в стороны железнокрылые. Он сражался с жуткими тварями, мой рыцарь в огненных доспехах, ослепляло и завораживало сияние его крыльев. Хрипело, лязгало, шипело зло. Мой Мастер тоже там! Их двое. Но тех — тех шестеро! Мамочки, что же делать!

Я подхватилась с кровати. Меня повело, но не важно. Бросила за спину крылья и, очертя голову, ринулась в небо. Как я могла оставить тех, кого любила, одних?

Остро пахло металлом, но отчаянно вкусно чувствовались нотки грозы.

* * *

Они не живые. Они пустые, как банки. Как же зло может управлять жестянками, что те жгут, убивают, куражатся?…

Жуткие твари валялись на земле, исходил паром, остывая, металл. Я думала о том, что сказал однажды Мастер — мы сами оживляем зло, когда отказываемся от любви.

Мастер отошел в сторону. Усталый, старый. Как он сражался… я испытывала гордость — за него и за моего ангела. А я… что я. Больше мешала. Но мы победили.

Нужно поговорить с ним.