Читаем Если родится сын полностью

Полина любила ночевать у Андрея, особенно по воскресеньям. Уже засыпая, она пожалела о том, что на ее жизнь мало таких воскресений отпущено. Сейчас главное, чтоб в оставшиеся до конца его отпуска дни он реже встречался со своими земляками. Ох уж это его землячество! После каждой встречи или проводов земляка Андрей не сразу приходил в себя. Похмелье у него всегда было болезненным. Дай бог, чтоб ничего этого не случилось на наступающей неделе. С этой мыслью Полина уснула первой.

Обняв ее сзади, Андрей держал в руке упругую грудь и, перекинув свою ногу через ногу Полины, какое-то время блаженствовал, радовался, что в его объятиях находится тело молодой и красивой женщины. Счастливый по самые уши, он думал, как лучше провести остаток воскресного дня. «Когда проснемся, схожу куплю три билета на концерт столичных артистов эстрады, который состоится после ужина прямо здесь, в санатории», — решил он.

С удовольствием вдыхая запах молодого, здорового тела женщины, Андрей посчитал, сколько дней ему еще предстоит прожить в этом санатории, остался доволен и, успокоенный этим обстоятельством, незаметно уснул.

— Андрей Васильевич, перестаньте храпеть. Иначе стекла повылетают, — тормошила его Полина.

Испуганно открыв глаза, Андрей засмущался: лежит на спине и, конечно, храпит. Ну это еще куда ни шло. А вот простыня натянута, как палатка, — вроде стыдно. А почему? Это же прекрасно! И Андрей, повернувшись к Полине, провел рукой по ее промежности, ощутив пальцем обилие влаги, положил Полину на живот и вошел в нее сзади…

Потом, приняв еще раз душ, они плотно поели и стали собираться, чтобы погулять по городу.

— Пока ты моешь посуду и гладишь, — сказал Андрей, — я быстренько спущусь вниз и куплю билеты.

Надев голубую рубашку и светлый костюм, он обул белые выходные туфли и, мельком осмотрев себя в зеркале, вышел, довольный собой.

Когда он вернулся, Полина тоже была готова. Они не спеша отправились в город. Порядочно побродив по известным только им маршрутам и наговорившись вдоволь, почувствовали, что устали.

— Надо занести билет подруге, — предложил Андрей, в душе надеясь по дороге прихватить где-нибудь бутылку шампанского или коньяка и посидеть у нее. Вслух произнес другое: — А то волнуется, наверное. Скажет, совсем пропали.

Решив про себя, что ей гораздо интереснее оставаться вдвоем с Андреем, чем идти в гости к подруге, с которой впереди предстоит встреч немало, Полина отказалась от предложения Андрея и успокоила его:

— Заходить никуда не будем. Мы с ней договорились, что она придет в санаторий к началу концерта. Я ее встречу. Но у меня появилось другое предложение. Ты возвращайся. И жди нас. А я зайду домой. Как-никак меня почти два дня не было. Не сомневаюсь: родители волнуются. Надо показаться и успокоить их.

Андрею предложение Полины показалось разумным, он охотно согласился, подумав, что сейчас он придет к себе, отдохнет немного, поужинает и снова свежий, отдохнувший будет к вечеру встречать их.

Так все и получилось.

…Веселые, довольные, делясь своими впечатлениями о концерте, расстались у дома Полины. Она была в восторге от этого воскресенья и ощущала себя так, будто летает: вся так и светилась от радости. Такое воскресенье! Оно показалось ей сказкой, и Полине очень бы хотелось жить так всегда!

Хотя умом она понимала, что хорошее длиться долго не может. У других длится. А у нее — нет. Она не без оснований опасалась того, что Андрей снова может напиться и лишить ее простого человеческого счастья: с пьяным, даже с ним, заниматься любовью ей было все же неприятно.

Пройдет несколько дней, и Полина вспомнит это воскресенье снова, оно запомнится ей на всю жизнь — у нее пропали месячные.

Волнуясь, она хотела поделиться своей новостью с Андреем, но, подумав, решила, что сначала ей надо самой убедиться в этом окончательно, да и у него время было занято другим: состоялись очередные проводы кого-то из земляков, и он не только напился порядочно, но и вдобавок чем-то отравился. Поднялась температура, и несколько дней он никуда из номера не выходил.

Узнав об этом, Полина решила навестить его, но не одна, а с Ольгой, своей лучшей подругой, красивой, полногрудой женщиной.

Андрей, увидев их, обрадовался, включил все лампочки, засуетился и быстро, хотя и по-мужски неумело, накрыл стол, выставив на него овощи и фрукты, ветчину, консервы, другую закуску, хранившуюся у него в холодильнике…

— Нам стало известно, — шутливо начала Полина, — что наступило улучшение. Вы серьезно пошли на поправку? — Она ласково улыбнулась, затем долго и внимательно вглядывалась в его лицо, словно, увидев впервые, изучала его.

— Информация у вас точная. Действительно, температура у меня спала. Но есть разрешают только это, — Андрей улыбнулся и глазами показал на оставшиеся три сухарика, маленькие, изогнутые, а потом с завистью посмотрел на колбасу и сыр, которые наполняли комнату аппетитным запахом копченостей, и горестно вздохнул. «Как бы я поел сейчас! Ведь на сухариках уже третий день. Однако придется, видимо, пока только ими довольствоваться!»