Читаем Если нет полностью

Какие споры, какие деньги, о чем речь,какие семьи, какие сборы, какой газ?Нам надо бросить это все и подстеречь,что после схлопывания останется от нас.Содержание эпохи – ее крах,ему подвержены лиана, дуб и злак;содержание этой урны – общий прах,на этом прахе будет начертан один знак.Без величия момента – момент плох,в ком нет трагического чувства – тот клоп.Сейчас величие момента в том, что Богна нас, толпящихся у края, глядит в лоб.Мой слог отрывист, дыханье рвано, взорсущность тускл,мои слова еще не новы, но звук нов.Передо мной, насколько вижу, лежит спускв лиловую бездну, вечную безднумоих снов.Не всякий дожил до перевала, но я смог.Мне до сих пор чего-то жалко – мой грех.Мне предстоит нащупать слово, один слог,который можно будет оставить от нас всех.От всех усадеб, от всех парков, от всех зал,От всех прудов, от всех болот, от всех рек.Он должен вмещать и дальний костер,и первый бал,И пьяный ор, и ночной спор, и первый снег.Он должен включать всю бесполезность,всю тщету,всю грациозность, всю неуклюжесть,все сплошь —включая то самоистребленье, ту черту,за которой все это стало одна ложь.Теперь от этого я оставлю один знак,одну йоту, одну ноту, один цвет,поскольку можно житькак хочешь, но жить таки чувствовать право на все это – уже нет.Он проступает, иероглиф, из той тьмы,Что раньше пряталась внутри,а теперь – вне.Он совершенен, он уродлив, как все мы,В нем есть неправильность,какая была во мне.Пока я не совсем сошел с ума,я начинаю его как будто понимать.Порой мне кажется, что это слово «тьма»,а иногда – что это слово «мать».

«Весь этот год с его тоскою и злобою…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Весь Быков

Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология
Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология

Сексуальная революция считается следствием социальной: раскрепощение приводит к новым формам семьи, к небывалой простоте нравов… Эта книга доказывает, что всё обстоит ровно наоборот. Проза, поэзия и драматургия двадцатых — естественное продолжение русского Серебряного века с его пряным эротизмом и манией самоубийства, расцветающими обычно в эпоху реакции. Русская сексуальная революция была следствием отчаяния, результатом глобального разочарования в большевистском перевороте. Литература нэпа с ее удивительным сочетанием искренности, безвкусицы и непредставимой в СССР откровенности осталась уникальным памятником этой абсурдной и экзотической эпохи (Дмитрий Быков).В сборник вошли проза, стихи, пьесы Владимира Маяковского, Андрея Платонова, Алексея Толстого, Евгения Замятина, Николая Заболоцкого, Пантелеймона Романова, Леонида Добычина, Сергея Третьякова, а также произведения двадцатых годов, которые переиздаются впервые и давно стали библиографической редкостью.

Коллектив авторов , Дмитрий Львович Быков

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия