ДЖОН ХЕМРИ. ВРЕМЕНА

Времена, как люди: одни моменты прошлого привлекают к себе гораздо больше внимания, чем другие. Порой для какогото конкретного «здесь и сейчас» достаточно визита парочки темпоральных интервентов — и никаких вопросов уже не возникает. Взять, например, леди Годиву note 1, которая действительно скакала на лошади нагишом. Тот, кому довелось увидеть это зрелище, уже никогда не захочет повторить подобный опыт. Бог с ними, с налогами, лишь бы она оделась.

А есть такие места, где поток ТИ практически не иссякает: одни по заказу клиентов пытаются изменить ход событий, другие собирают информацию о прошлом. Почти невозможно, например, побывать в Вашингтоне в течение трехсот лет с момента создания США и не наткнуться на коллегу.

А еще есть довольно специфические места и времена, где однажды произошло нечто особенное. В таких ключевых, поворотных моментах истории стремится побывать каждый.

Одно из таких местечек — Бостон, штат Массачусетс, апрель 1775 года от рождества Христова note 2.

Дело, за которое я взялся, обещало быть простым и приятным.

На этот раз никаких заказанных клиентами Вмешательств, жаждущих убедить своего прапрапрадедушку Нэда отправиться в Лексингтон лишь для того, чтобы заполучить семейного героя, а не предка, который все знаменательное утро провалялся в постели со страшного бодуна. Никто не желал укокошить Пола Ревира или отравить его лошадь.

Это очень рискованно, особенно когда в одном здесь и сейчас набивается так много ТИ из разных веков, и все пытаются либо вмешаться в историю, либо помешать чужому Вмешательству.

Нынешнее мое задание не предвещало ничего опасного. Назад, в свое время, я должен был вернуться до заката восемнадцатого числа — задолго до того, как начнется серьезная заварушка. Так что любые мои пересечения с точками принятия решений или значимыми личностями закончатся гораздо раньше. Единственное, о чем стоило беспокоиться, — как бы не попасть под перекрестный огонь коллег, стремящихся произвести либо заблокировать различные Вмешательства. К сожалению, таких перестрелок в данном историческом моменте было предостаточно, и поскольку я сам был интервентом, кто-нибудь мог принять меня за противника. Так что приходилось оставаться начеку — как всем, кто знает, что вокруг идет тайная война. И это вдобавок к тому, что я пытался смешаться с местными обитателями, которые тоже были не прочь совершить друг против друга какое-нибудь противоправное деяние.

В прошлое меня отправили по заданию проекта «Виртуальный город». Его создателям пришла в голову идея записать все, что говорилось и делалось в Бостоне и его окрестностях 18 и 19 апреля 1775 года. Все важные места, типа того, где встретились Сыны Свободы note 3, давно уже кишели жучками, так что при желании можно было получить детальные стенограммы всех разговоров в эти два дня хоть маломальски значительных личностей в этом городе. Однако «Виртуальный город» поставил иную цель — создать визуальную и звуковую запись всего этого пространства и времени. Когда подробные данные, полученные с тысяч и тысяч жучков, будут собраны воедино, люди, живущие на несколько столетий позднее, смогут «гулять» по улицам Бостона 1775 года, заходить в любые здания и слышать и видеть то, что происходило с каждым горожанином, а не только со знаменитостями.

Историки были в восторге, любители мыльных опер пребывали в эйфории, защитники права на частную жизнь захлебывались яростью и грозили, что люди из грядущих веков проделают то же самое с нами. Но поскольку по закону ни один подобный проект не мог быть реализован при жизни его участников, живых противников набралось недостаточно. К тому же благодаря личной Помощнице, я (как и все прочие ТИ) был невидим для жучков, так что вуайеристы будущего за мной подглядывать не смогут. Историки настояли на этом, чтобы темпоральные интервенты своим присутствием не создавали искажений в записях — что довольно-таки нелепо, поскольку ТИ только искажением истории и занимаются. Собственно, это наша работа. Историки нас любят за то, что мы приносим им факты, и ненавидят за то, что мы же эти факты и меняем.

Впрочем, на сей раз я ничего менять не собирался. Моя работа заключалась в том, чтобы прогуливаться по обозначенному на карте кварталу, пока автомат, встроенный в тяжеленный плащ, выплевывал сенсоры в пространство в соответствии со своей программой. Если бы их нашел кто-то из местных, то принял бы за клопов, которые устраивались на стенах домов или в оконных и дверных проемах, чтобы наблюдать за тем, что происходит внутри. В каждом таком жучке имелся весьма приличный набор оборудования для аудио- и визуальной записи, пересылавшего данные специальным зондам, которые интервенты, в том числе и я, подбрасывали в различные места под видом камней. Они и на ощупь были как камни — на тот случай, если кто-то из местных их поднимет.