Читаем «Если», 1995 № 11-12 полностью

Ускорение плавно увеличилось от 0 до lg. Видеокамеры показывали уменьшающуюся Землю. Через полчаса обитаемая станция оказалась далеко позади, а Ильза уже шла со скоростью более двадцати километров в секунду.

Так начался для Ильзы путь к Солнцу. Все первые одиннадцать недель у нее было немного работы, лишь следить за расходом топлива, сохранять солнечный щит ускорителя в нужном положении и поддерживать связь с Землей.

Постепенно Ильза разогналась до двухсот пятидесяти километров в секунду и теперь каждые полчаса оставляла за кормой путь, равный расстоянию между Землей и Луной. Пятнадцать минут до перигелия — ближайшей к Солнцу точке орбиты. С Земли поступила команда на включение зажигания. Ильза просчитала параметры своей траектории и пришла к выводу, что команда пришла преждевременно на тридцать секунд. Запрос на Землю и ответ займут не меньше шестнадцати минут, а решение следовало принять за четыре секунды, иначе экспедиция, едва начавшись, потерпит крах. Внутренней сутью Ильзы была самостоятельность. Она, не подчинившись земной команде, произвела включение согласно своим расчетам.

На расстоянии менее трех солнечных диаметров под нею проплывало северное полушарие Солнца.

Ильза получила ускорение почти в 2g. При подходе к точке перигелия ускоритель перевел ее с эллиптической орбиты на гиперболическую. Спустя полчаса она удалялась от Солнца в южную часть эклиптики со скоростью трехсот двадцати километров в секунду — примерно один солнечный диаметр каждый час. От Солнца Ильзу теперь закрывали опустевшие топливные баки ускорителя, и ее тело медленно остывало.

Это было только начало путешествия длиною в сто веков. Сквозь черный провал ночи она видела свою цель — Альфа Центавра. Определив в телескоп ее положение, Ильза пришла к выводу, что в ближайшую тысячу лет ей не потребуется дополнительной коррекции курса.

Менее чем за два года Ильза удалилась от Солнца дальше, чем все известные планеты и все запущенные прежде космические зонды. Солнце теперь превратилось в обычную яркую звезду, и Ильзе не составляло труда поддерживать нужную температуру в своих морозильных камерах. Правда, на связь с Землей уходило уже шестнадцать часов. Потом она и вовсе прекратилась, и, как выяснилось позже, навсегда.

Ильза приступила к подготовке следующего этапа полета. Согласно плану ее создателей, она разделила свой электронный мозг на три равные части, теоретически способные довести дело до конца в одиночку, хотя для принятия важных решений Ильзе требовалось согласие как минимум двух из них. После разделения Ильза думала уже менее четко и быстро, чем при запуске, зато три части ее мозга непрерывно тестировали друг друга, борясь с главной опасностью разрушительным воздействием времени.

Регулярным тестам не подвергалась лишь память на кристалле, поскольку создатели Ильзы ошибочно сочли частые проверки большей опасностью, чем старение.

Снизившиеся мыслительные способности и постоянное самотестирование не мешали Ильзе подолгу созерцать пространство вокруг. Так проходили десятилетия и века.

Наконец наступило время коррекции курса. За предыдущее столетие Ильза основательно уточнила траекторию своего полета. Оказалось, импульс, данный ей во время прохождения перигелия, был настолько точен, что требовалось увеличить скорость всего на сто метров в секунду. Тем не менее без этой коррекции она миновала бы систему Центавра стороной. В строго рассчитанный миг Ильза включила зажигание одной из малых ракет, ио импульс получила на треть слабее ожидаемого. Для выхода на нужный курс ей пришлось еще дважды включать двигатели.

В следующие пятьдесят лет Ильза сотни раз досконально проверяла и перепроверяла свою электрику и даже дважды включала на тысячную долю секунды зажигание, выясняя, насколько прошедшие столетия повредили ее системы.

Изучая зависимость конечного результата от силы тяги, Ильза запросила из библиотеки на кристалле прикладные программы. Ответ заставил ее испытать нечто вроде шока: в ходе полета была забыта конечная задача. Оказывается, за прошедшие века магнитные поля в ее программной памяти на кристалле ослабли, редко используемые программы стерлись. Записи обрывались на частично сохранившихся программах биохимической разведки и приземления на поверхность планеты.