Читаем «Если», 1994 № 11-12 полностью

«Если», 1994 № 11-12

Журнал «Если» , Владимир Петрович Батаев , Владимир Степанович Губарев , Джеффри Уолмен , Никита Михайлов

Могут ли богатые собирать дешевые вещи? Может, человеку больше удовольствия доставили бы этикетки от спичечных коробок, чем картины, в которых он не разбирается? Покупка картин идет скорее по прагматическим соображениям, нежели по эстетическим. Богатство ведь закрепощает. Богатый человек будет стесняться коллекционировать спичечные коробки, несмотря на то, что это, быть может, его давняя детская страсть. Есть понятие превентивной скромности, когда у человека с хорошими финансовыми возможностями нет внутреннего разрешения тратить на себя деньги, а его отсутствие в свою очередь блокирует и само желание. «У меня всего достаточно»— Лозунг таких людей, а для чего тогда деньги, непонятно. Их накопление теряет смысл, а путь проявления себя, хотя бы через приобретение нравящихся вещей, закрыт. Такие люди, наверное, самые несчастные. Им не доступна даже радость, которую испытывал Скупой рыцарь.

Как будет развиваться коллекционирование в нашей стране? Ясно, что будет расти число богатых частных коллекций, «новые русские» будут таких образом пытаться закрепить свой особый статус в обществе. На прежнем уровне останется подростковое коллекционирование. А вот коллекционеров — филателистов, нумизматов, фалеристов из среднего класса будет становиться все меньше. В условиях экономической нестабильности среднестатистический инженер не имеет ни средств для постоянного пополнения коллекции, ни времени, будучи вынужденным постоянно заботиться о хлебе насущном. Общая тревожность настолько велика, что и терапевтическое воздействие коллекции на своего хозяина снижается. Ну и, кроме того, важным стимулом был поиск. Раньше в 60-70-х мало что можно было купить в открытую. Теперь купить можно практически все что угодно, были бы деньги…

«— У старого Опенгеймера… была прекрасная коллекция, но он с ней порядком намучился. Дважды у него похищали картины. Один раз ему, правда, вернули похищенное, но он все равно был вынужден застраховать коллекцию на большую сумму. Тогда она стала для него слишком дорогой. Он действительно настолько любил картины, что если бы потерял их, никакая страховка не была бы для него достаточной компенсацией. Поэтому, опасаясь новых ограблений, он перестал выходить из дому. И наконец решил продать всю коллекцию музею в Нью-Йорке. После этого он сразу обрел свободу, получил возможность ездить куда и когда хотел — у него появилось достаточно денег для всех его прихотей. А если он желал видеть картины, то шел в музей, где уже другим людям приходилось беспокоиться о страховке и опасаться ограблений. Теперь он с презрением взирает на коллекционеров: да и в самом деле, трудно сказать, картины ли их узники или они сами узники своих картин».

Эрих Мария Ремарк. «Тени в раю».