Над люком переходника неясно проступил образ человека. Немолодой эйджи стоял прямо, словно забыв про свой возраст и непосильный груз усталости; он глядел на Эш со слабой и доброй улыбкой. Он был в странной длинной темно-зеленой одежде… такую она видела во сне на мертвой женщине.

Он поднял руку, отдавая Эш косменский салют.

– Благодарю. Вы преодолели. Вы победили.

– Выполнила! – крикнула Далан, и Эш невольно повернулась к ней; когда она взглянула вновь на люк, там никого не было.

– Отбрасываю челнок.

На прощание Форт наподдал летающий гроб сфокусированным импульсом гравитора – как пинка отвесил: «Гуд бай!»

НОСИМЫЙ ОБЪЕКТ ОТСТЫКОВАН.

– Начинаю маневр ухода от планеты. Полюбуйтесь, как он падает! – голос Форта звучал свободно, это были слова человека, мастерски завершившего работу и гордящегося ею.

На фоне облаков, похожих на жирные молочные пенки, почти забытые в эпоху искусственных молокопродуктов, удаляющийся челнок выглядел острым осколком стали. Приближение оптикой сделало видимыми скошенные стабилизаторы воздушного полета, каплевидные обтекатели антенн, оранжевые круги маркировки заправочных гнезд и бортовой номер. Из конических дыр кормовых дюз клинками вырывалось голубое пламя.

– Учитель мне явился, – вырвалось у Эш. – Я увидела…

– Аааа, – изможденно сгорбилась Далан, – я много видела и слышала, пока несла. Почти запуталась, что вижу. Как я донесла?.. Не понимаю.

– Что такое – Зеленая церковь? – вопрос родился сам собой, невинно и просто, словно не был грехом в устах шнги. Нельзя вникать в чужие веры, которые суть лжеучения; это дозволено лишь с благословения, в научных целях.

– Зеленый Мир, – ответил Форт, не вдаваясь в пояснения. – Секта родом со Старой Земли.

Эш кивнула, дав себе слово разузнать побольше. Это праведная вера, если дает такую мощь духа.

– Учитель был силен и храбр. Таких в мире мало, – Далан держала мучительно саднящие ладони на весу, стараясь не шевелить пальцами.

– Да, он заслуживал места получше, чем Нортия. Но он сам сделал выбор, – вместе с ответом Форта по низу экрана побежала строка: «ПРОГНОЗ ДЛЯ ОБЪЕКТА – ЧЕЛНОЧНЫЙ КОРАБЛЬ OG-28105 BARRIER. ПРИ НЕИЗМЕННОЙ ТРАЕКТОРИИ/СКОРОСТИ – РАЗРУШЕНИЕ…» – далее вариатор БЭМа погнал численные выражения пути челнока и выводы – когда кораблик распадется.

Не успела Далан мысленно проверить расчет вариатора – неплохой способ забыть о боли, – как на месте челнока возникло рельефное белое облачко, на миг багрово осветившееся изнутри вспышкой.

– Стоп-стоп-стоп… – вариатор поперхнулся новой командой и зачастил: «ВОЗМОЖНЫЕ ПРИЧИНЫ РАЗРУШЕНИЯ ОТМЕЧЕННОГО ОБЪЕКТА – ВЫБРАНО: ВНУТРЕННИЙ ВЗРЫВ НЕЯСНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ. НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ ДЛЯ АНАЛИЗА».

– Раньше времени! – удивилась Далан. – Гораздо раньше!

– Что это могло быть?.. – Эш глупо глядела на обломки, разлетавшиеся из облака.

– Это?.. Хм! Наверное, то, что мы не нашли, – еще один будильник от господина Сато. А он, оказывается, большой гуманист – как позаботился о нас! – избавившись от смертельной головоломки, Форт стал разговорчивей. – То бы мы подыхали без еды, воды и воздуха на незаряженной посудине, как ягодки в консерве, у нас бы лопались глаза и языки вываливались, а тут – бабах! – и ни тебе агонии, ни долгих судорог. И мы бы еще с полгода выпадали на Нортию в виде метеоритов. Тонко сделано – расстыковка, «Сервитер» идет к дьяволу, а мы – к богу; все шито-крыто.

– Невозможно, – не поверила Далан. – Зачем ему так поступать?

– Может, спросим при встрече. Все, коллеги! Задача решена. Мы летим домой.

ВОЗВРАЩАЕМСЯ!!

БЛОК 14

Третьи сутки на «Скайленде» не было новых случаев фэл; с утра 14-го января умерло лишь двое больных, и медики уверенно надеялись, что мор на этом прекратится. Режим «чрезвычайки» позволял им не взывать к гражданским чувствам и не приглашать с поклоном на инъекцию иммуноглобулина, а охватывать вверенный контингент профилактикой в приказном порядке, невзирая на капризы и отговорки по религиозным убеждениям. Сато, как глава отдела безопасности, дал вкатить себе дозу одним из первых, чтобы показать пример подчиненным, – и теперь жестоко маялся с рукой, распухшей и горячей в плече.

Сато решил носить руку на перевязи – пусть все видят, как он страдает. Непрестанно думая об этом, он добился того, что рука перестала шевелиться. Набору документов с голоса и правке мышью это не мешало.

Обедал он, как всегда, скромно. Рыбные шарики с семью приправами, соус гоголо, веточки масиги в пикантном маринаде, чашечка вина и – для полноты картины – курительная свечка «полуденный сон».

– Дори, смени мне компресс. Он почти не щиплет.

Дорифор в дни эпидемии приобрел скверную привычку входить к комиссару с лицом, на котором было написано: «Дальше будет хуже».

– Дори, ты мог бы выглядеть более оптимистично? Любое удовольствие портится от твоего вида.

– У меня новости.

– У тебя всегда какие-нибудь новости. Скинь их Диадумену, а меня не нервируй.

– «Сервитер»…

Поплевав на пальцы, Сато загасил курильницу, морщась и шипя.

– Ну, что там?!