Читаем Эскимо с Хоккайдо полностью

— Дайте-ка угадаю, — пошутил я. — Вы пришли за автографами? Хотите сфотографироваться для жен и дочек? Извините, друзья! У меня при себе нет авторучки, да и вы, похоже, фотоаппараты забыли.

Якудза пораскинули мозгами и пришли к единому мнению: смеяться не стоит. Малый с золотыми резцами сделал шаг вперед, вытащил из кармана визитку и молча передал ее мне.

Вице-президент, музыканты и репертуар

Корпорация «Сэппуку»

13-4-2 Гиндза, Тюо-ку

03-3581-4111

— Такая у меня уже есть, — сказал я. — Да и вы, ребята, что-то не похожи на ответственных за репертуар «Сэппуку Рекордз».

— А мы и не отвечаем, — сказал Златозуб. — Мы просто друзья Кидзугути.

Бородавка вырвал у меня из рук карточку. Господин Норма указал на припаркованный через дорогу «мерседес».

— Если вы не против, нам лучше двигать. Господин Кидзугути прождал весь вечер. Не хочу злословить, но он не самый терпеливый из моих знакомых. Я его не критикую, идеальных людей нет, верно? Вот я — уж точно не идеал. В общем, мы тут проторчали пару часов, и скажу за всех: мы уже малость продрогли. Так что, если вас это устраивает, мы едем, а?

— Конечно. До скорого.

— Извините! — всполошился господин Норма. Голос его звучал искренне, ирония не дошла. — Когда я сказал «мы», я имел в виду и вас тоже. Мы просим вас поехать с нами. То есть — ради этого мы так долго и ждали. Извините, если я плохо объяснил. Вижу, вы не сразу поняли, в чем состоит суть нашей просьбы, поскольку я выразился несколько двусмы…

— Садитесь в машину, нафиг! — вмешался Бородавка.

— Вот это дело, — заметил я.

— Видал? — сказал Бородавка господину Норме. — Не проси. Не объясняй. Ни в коем случае не извиняйся. Просто прикажи.

— Хорошо, — вздохнул Бородавка. — Просто это… не знаю… вроде как странно распоряжаться людьми. То есть — по какому праву я вдруг…

— Сунь руку в левый карман, — посоветовал Бородавка. — Что у тебя там?

— Пушка?

— Нет. Это твое право. А теперь — вторая попытка. Господин Норма собрался слухом и вновь обернулся ко мне:

— Ладно, господин. Почему бы вам не сесть вон в ту машину?

— Уже лучше, — проворчал Златозуб. — Но ты все равно не приказываешь, а просишь. И говоришь слишком много слов.

— «Господин» тут ни к чему, — подхватил Бородавка. — Нужно сказать: «задница», «ублюдок», что-нибудь в этом роде.

— А еще лучше — поконкретнее, — посоветовал Златозуб. — Для каждого — свое ругательство. Скажем, этот парень — иностранец. Его можно назвать «бледнолицым», сказать, что от него маслом воняет. Нос картошкой, жопа волосатая, круглоглазый, пожиратель гамбургеров.

— Правильно, правильно, — закивал Бородавка. — Бей по личности, это всегда в точку.

— Сарказм — тоже отличная штука, — нудел Златозуб. — Если парень коротышка, назови его жердяем. Если лысый — кудрявчиком. Страшен с лица? Говори — «наш смазливый мальчик».

Бородавка и Златозуб продолжали урок, пока мы переходили улицу. Двери машины не заперты, ключ в замке зажигания. Можно было угнать «мерс», но в такую пору никуда не хотелось гнать, и все равно пришлось бы вернуться в отель. Так что я безо всяких залез на заднее сиденье, устроился поудобнее и стал смотреть в окно, а господин Норма все кивал в такт наставлениям. Только через пару минут они заметили, что я исчез. Запаниковали, закружили на месте, проверяя соседние переулки.

— Я тут! — заорал я, опустив оконное стекло.

Господин Норма так и подпрыгнул. От резкого движения револьвер вылетел из кармана и грохнулся на тротуар. Хорошо еще не выстрелил. Он не выстрелил и когда Бородавка споткнулся и наподдал его ногой, так что пушка полетела в водосточную канаву. Троица потратила еще несколько минут, пытаясь просунуть лапы сквозь решетку и извлечь оружие. А я сидел на заднем сиденье машины и дивился: что сталось с доброй старой школой якудза, наследниками Кодамы Ёсио, Сусуму Исии и Дзиротё Симидзу. Социопаты, без сомнения, но по крайней мере они умели похитить человека всерьез, без фарса.

Через полчаса мы добрались до безвкусного здания, которое смахивало на Тадж-Махал в миниатюре. Оно было воткнуто под развязкой магистрали в пролетарском районе, где все лавчонки закрылись много часов — а то и лет — тому назад. Особняком стоявшее здание цвета песка или меди, окна задрапированы красными, точно пожарная машина, занавесками, а на входе надпись «Сэнто Гангэс».92 Мои похитители распахнули дверцу машины. Бородавка вышел и повел меня в дом. Над головой один за другим проносились по шоссе автомобили.