Читаем Эскимо с Хоккайдо полностью

— Ольга это не тебе решать и не мне, ты уж мне поверь, этот парень хочет поговорить с тобой и ты с ним поговоришь одевайся и пошли не тащить же тебя с криками и воплями но я тебя потащу если придется, можешь мне поверить!

Судя по тому, как здорово Ольга ему врезала, скорее уж она потащит его с криками и воплями, прикинул я, но на всякий случай приготовился действовать, пока события не зашли чересчур далеко. Ольга взглядом приказала мне не вмешиваться. Санта проследил за ее взглядом, и безразмерное лицо беспокойно задергалось.

— На что это ты смотришь? — спросил он, кивком указывая на шкаф. — Ты смотришь на что-то там там что-то есть там?

— А что, по-твоему? — возразила Ольга, с трудом скрывая тревогу. — Одежда там. Это шкаф на хрен для одежда!

Санта снова принялся зализывать волосы. Потом решился и в два шага пересек комнату. Я примерился врезать ему снизу промеж ног, но тут он сорвал с вешалки шубу и бросил ее Ольге. Пустая вешалка закачалась, застучала у меня над головой.

— Надевай и пошли-пошли, — заторопил он. — Тот парень в машине не любит ждать ох не любит есть у него такой недостаток нетерпелив он можно сказать.

— Что это за человек снаружи?

— Скоро узнаешь, поверь мне, так что давай пошли покончим с этим может быть я смогу подумать в тишине хоть минутку я конечно слишком многого хочу да?

Ольга набросила шубу на плечи. Санта снова покосился на шкаф, потом развернулся и подал сигнал своему застывшему в кататонии напарнику. Това швырнул журнал обратно на столик. В этот момент Ольга, опустив руку и прижав ее к боку, сложила пальцы кружочком и с легким намеком на улыбку показала мне: все о'кей.

Все трое вышли за дверь. Я выждал, пока их шаги не затихли, и тогда выбрался из шкафа и стряхнул с себя чьи-то подштанники. Хотел уже выскочить в коридор, но тут случайно поймал свое отражение в зеркале: так бы и вышел в черных колготках на голове, лица не распознать, смятое, сизое, точно после побоев. Сорвав с себя колготы, я прихватил обошедшийся в сто долларов номер «Мощного аккорда Японии» и ринулся к двери.

Когда я выбежал на улицу, они уже скрылись. Я мог бы подождать, но понятия не имел, когда они вернутся и вернутся ли вообще. Пока я стоял в нерешительности перед «Краденым котенком», считая проходившие мимо пьяные компании и гадая, что же теперь делать, ко мне подошел какой-то придурок-«бутерброд» и заорал в самое ухо рекламу клуба «Сёдзё Дэнся», розового клуба с интерьером, напоминающим купе: посетители «ехали» в поезде и, не опасаясь нарушить закон, лапали женщин, одетых в школьную форму. Я готов был расхохотаться или сбить придурка с ног, так что от греха подальше решил вернуться в отель «Рояль» и ничего не предпринимать.

Вернувшись в отель, я снова полез в шкаф и вывернул все карманы в куртке, брюках и рубашках. Наконец я отыскал визитку в нагрудном кармане. Вытаскивая ее, я припомнил, как Ночной Портье оседал, привалившись к стенке, в таком же вот гостиничном номере.

Я выложил визитку на прикроватную тумбочку рядом с «Мощным аккордом Японии». Последние сомнения рассеялись: татуировка на плече угасшей рок-звезды — в точности такая же, как логотип на визитке умершего портье. Я снял трубку и набрал номер, обозначенный на карточке, тот самый, по которому я звонил с Хоккайдо всего сутки тому назад.

Занято.

С полчаса я просидел, нажимая на кнопку повторного звонка. Поняв, что мелодия сигнала «занято» врезалась мне в память до гробовой доски, я позвонил оператору и попросил список токийских телефонов на фамилию «Сольшаер». Пусто — ни одного номера, зарегистрированного на это имя. Разумеется, и на имя «Санта» — никого. Я повесил трубку, выключил свет и попытался уснуть.

Но мозг продолжал работать. Я все гадал, насколько близко знали друг друга Ёси и Ольга. Достаточно близко, раз Санта назвал Ёси ее «дружком», а Ольга назвала Ёси «ублюдком». И насчет Санты мне многое хотелось понять — в частности, как человек, сидящий на спидах, умудрился так разжиреть. Молчаливый спутник в синем тоже был закрытой книгой. А кто поджидал Ольгу в машине? Ответа не было, но кое-что я уже знал. Ёси умер от передозировки и, судя по трепыханию Санты, это далеко не конец истории. Возможно, только начало.

А значит, в руках у меня — новый сюжет.

А значит, я ночью не усну.

Я сдался и включил свет. Взял свой раритетный журнал о гитарах и попытался прочесть интервью Ёси. Интервьюер начал с легкого вопроса об аналоговых и цифровых эффектах, однако Ёси в ответ разразился бесконечной неудобоваримой тирадой насчет технологии и музыки будущего.