Читаем Эшвин полностью

— Я сожалею, Кора. Мне очень жаль, что он причинил тебе боль. Я совершил непростительную ошибку в своем суждении. Я действительно считал, что он в состоянии защитить тебя, но и я, да и все люди прекрасно знают, какая подавляющая пропасть может быть между нашими благими намерениями и полученными результатами.

— Это уже не имеет значения. — Она не могла вывалить все это на него. Даже если бы Гидеон выгнал Эшвина из Сектора 1, Koрa все равно чувствовала бы к нему то же самое. Она бы защищала и боролась за него, а может, и больше.

— Ты хочешь услышать кое-что глупое?

— Всегда.

— Я все еще люблю его. Ничего не изменилось. — Ее глаза снова начало жечь, но на этот раз они наполнились слезами. Девушка не сдерживала их, пока ее взор не размыло и соленые капли не потекли по лицу.

— Ты сказал, у Луиса есть план?

— Что-то вроде гемодиализа, как-то так… — Гидеон притянул девушку к своему боку, теплая рука утешительно легла на ее плечи. — Когда мы доберемся до Третьего, двое из вас могут работать с Диланом. Но я должен добавить еще кое-что, Кора. Нет ничего глупого в том, чтобы иметь достаточно большое сердце, чтобы любить того, кто не знает, как любить тебя взамен. В любви нет ничего глупого. Он причинил тебе боль, и это его вина. Не твоя и не твоего большого, прекрасного сердца.

Возможно, в этом и заключалось ее программирование. В некотором смысле Кора была столь же беспомощна, как и Эшвин — когда дело доходило до эмоций. Он не мог чувствовать их, а она чувствовала слишком сильно. Это не казалось идеальным вариантом.

— Он не может пожертвовать собой ради меня. Я не думаю, что смогла бы это вынести.

— Я знаю. Этого нет в плане. — Гидеон поцеловал ее в макушку. — Дикон и Ивэн прикроют его. Луис и Рейес ждут, чтобы проводить тебя. Неважно, останешься ты завтра или уйдешь, сегодня ты все еще Семья. А мы заботимся о своих.

— Подожди, — девушка коснулась штрих-кодов на внутренней стороне запястья, не глядя на них. Если изотопы из ее крови будут удалены, казалось, наступило идеальное время, чтобы полностью перечеркнуть свое прошлое, связанное с Базой. — Как ты думаешь, Дилан сможет сделать еще кое-что для меня?

Гидеон взглянул вниз на хрупкое запястье и с трудом сглотнул.

— Я думаю, что… он был бы рад помочь тебе.

— Тогда давай сделаем это. — Если бы она смогла избежать внимания Базы и по-прежнему помогать и защищать их всех, в том числе Эшвина, то она должна была сделать это.

Чего бы это ни стоило.

Глава 20

Окраина Базы находилась в нескольких десятках миль от Сектора 1. Малхотра приближался к знакомому комплексу бетонных и стальных зданий. Солнце так ярко светило над головой, что песок по обе стороны дороги, казалось, мерцал.

Периметр окружал массивный забор, зубастые завитки колючей проволоки тянулись поверх него. Эшвин двигался вдоль ограждения, пока не достиг главных ворот. Он задрал рукав своей куртки, чтобы сканер считал штрих-коды.

Не успел прозвучать звуковой сигнал, как раздался гул электродвигателей, распахивающих ворота. До зубов вооруженный солдат на посту не смотрел на Эшвина, пока открывались ворота, потому что не собирался привлекать к себе излишнее внимание солдата Махаи.

Эшвина никогда раньше так сильно не задевало чье-то испуганное игнорирование.

Внутри территории это чувство только усилилось. Как только он припарковал свой мотоцикл и снял шлем, его начали узнавать. Молодые новобранцы рассыпались по дороге, отчаянно перешептываясь друг с другом. Сотрудники службы поддержки меняли направление, исчезая в узких проходах между зданиями, или, стиснув зубы, просачивались мимо него, как мимо дикой собаки.

В тот вечер, когда Всадники таскали его из Храма в Храм, заставляя выдерживать объятия и поцелуи, приветствия героя, отсутствие страха ощущалось ненормальным и отталкивающим. Но потребовалось так мало времени, чтобы привыкнуть к этому естественному, непринужденному теплу.

Расслабленные мышцы — он и не осознавал, что они были расслаблены — снова напряглись. Челюсть сводило от усилий не стиснуть зубы. Пальцы подрагивали от необходимости сжать кулаки.

На протяжении большей части своей жизни Малхотра не чувствовал себя обычным человеком. Теперь он сполна оценил это тонкое различие.

Он всегда был человеком.

И жить, как раньше, было не по-человечески.

Теперь он ненавидел это, но понимал, что этот отчетливо ощущаемый им страх имел свое преимущество. К тому времени, когда он достиг стратегического центра, тонкий налет ледяной ярости покрывал его нервы, как щит. Он снова сканировал штрих-коды, и замок открылся с мелодичным щелчком.

Молодой капрал с коротко стриженными каштановыми волосами и нервным выражением лица отсалютовал Эшвину с предельным соответствием уставу.

— Генерал Рэн ждет вас, сэр.

— Спасибо, солдат. — Малхотра прошел мимо него, сделав вид, что не видел, как молодого солдатика передернуло.