Читаем Эшвин полностью

Малхотра должен был догадаться, что Всадники не примут пассивно опасность, угрожавшую Koре. Она была частью королевской семьи, которую они поклялись защищать, но что еще важнее, они заботились о ней. Она, как правило, лечила их, иной раз собирая по кусочкам, возвращала к жизни.

Защита Koры всегда будет его приоритетом. Но он больше не должен делать этого в одиночку.

«««§» ««

Работающий фонтан в семейном дворике обычно успокаивал Кору. Вода беззвучно падала, но оставляла спиралевидные узоры на поверхности. Движение было произвольным, и все же, если присмотреться, можно было обнаружить определенный порядок в текущей воде.

Сегодня фонтан напомнил Коре о ее ванне и Эшвине.

Она услышала шорох шагов по плитке, прежде чем мельком, периферийный зрением, заметила Мариселу. Поприветствовать ее было вполне естественным, но сейчас даже любезность казалась невыполнимой задачей. У нее уходило столько энергии, чтобы просто оставаться во вменяемом состоянии и не сломаться, что на остальное уже не было сил.

Марисела нарушила затянувшееся молчание.

— Я не помешала?

Она говорила мягко, словно стараясь не спугнуть дикое животное.

Koре действительно не хотелось ни с кем разговаривать. Она ничего не хотела делать, лишь постоянно напоминала себе дышать. Кора прекрасно осознавала, что ее желание избегать всех слишком сильно напоминало попытку спрятаться. Состояние депрессии.

— Если бы я хотела побыть одна, то тогда бы осталась взаперти в своей комнате.

— Я не сомневаюсь, — позволила себе печально улыбнуться Марисела. — То есть мне все-таки лучше не подходить, так?

По крайней мере, она понимала настойчивый, неумолимый характер ее беспокойства. Koрa попыталась вернуть улыбку, но это было больше похоже на гримасу, поэтому она похлопала по каменной скамье рядом с собой.

— Присаживайся.

Марисела держала руки за спиной, но когда приблизилась, протянула Коре нечто в потертом кожаном переплете

— Я принесла тебе кое-что. Я не знаю, поможет это или нет, но я бы хотела поделиться с тобой.

Она сунула книжку в руки Koры, когда присела рядом. Кожа была старая, местами потертая и изношенная, что могло быть только от возраста. Очевидно, обложка стала мягкой от частого прикосновения множества рук.

Koрa открыла ее: блеклые, ломкие страницы были заполнены человеческими жизнями — именами, датами и отношениями. Анекдотами. Подробностями частной жизни. Рождениями и смертью. Вся семейная история, зашифрованная в буквах и цифрах.

Глаза Коры зажглись.

— Что это?

— Это из архивов Храма. — Марисела неловко пожала плечами, небрежный жест сильно отличался от напряженного взгляда, когда она смотрела на книгу. — Помнишь, тогда на вечеринке Нита рассказывала тебе о наших родословных? Генеалогическое дерево Риосов раскинулось во все стороны, как ты видишь. То же самое с остальными благородными семьями. И все остальные люди тоже записаны в таких же книгах, как эта.

Так ничье прошлое не потеряется. Слеза скользнула по щеке Koры, и ей с трудом удалось поймать каплю тыльной стороной ладони, прежде чем та упала на бесценную книгу.

— Я не знала.

— Зато теперь ты знаешь. — Марисела аккуратно перелистнула несколько страниц, и книга раскрылась на одной конкретной записи, как если бы она часто открывалась на этом месте. Девушка провела пальцем по странице.

— Это записи обо мне и моих родителях. Он был мясником, а она была художницей. Во время беспорядков после смерти Пророка они были убиты. — Ее голос дрогнул на последнем слове, но девушка сделала глубокий вдох и продолжила дальше, на этот раз увереннее. — Я была еще малышкой. Меня поместили в приют при Храме, где моя новая мама и нашла меня.

У нее были все те ответы, которые Koрa всегда так жаждала получить, и боль по-прежнему исходила от нее мучительными, диссонирующими волнами.

— Мне очень жаль, Марисела.

— Из-за чего? Я была выбрана новой семьей, и у меня было все. — Слезы заблестели на ресницах. — Это то, что они называют здесь — тебя выбрали, а не приняли. У нас есть кое-что общее Кора. Твой отец тоже тебя выбрал.

Он это сделал? Она боролась с неизбежным вопросом, почему? Неужели Этан Мидлтон был частью Проекта? Был ли он возмущен его закрытием? Рассматривал ли сохранение Коры как способ продолжить свои собственные исследования?

Или же он просто увидел невинного, обреченного ребенка и тайно забрал его, чтобы предотвратить еще одну бессмысленную смерть?

— Марисела. — Голос Гидеона донесся от края дворика, решительный, но необыкновенно нежный. — Мне нужно поговорить с Корой, дорогуша. И мне нужно, чтобы ты оставалась в резиденции всю оставшуюся часть дня, пожалуйста.

— Такой властный, — пробормотала Марисела, слегка ироничные слова смягчались нежностью в голосе. Она забрала книжку у Коры, а потом утешающе погладила ту по волосам. — Все будет в порядке. Обещаю.

Быстрый поцелуй в щеку, и Марисела поспешила в дом, прижимая книгу к груди.

Гидеон подошел к фонтану, но остановился в нескольких шагах от него, чтобы изучить Кору.