Читаем Еще один глоток полностью

Мне довольно трудно писать это письмо. Прежде всего потому, что случившееся с моей бедной Фредой выбило меня из колеи так, что не могу выразить этого словами. Чувствую, однако, что от сумасшествия меня может спасти только работа, только она может удержать меня на краю пропасти. Фреда всегда так болела за мой отдел, хотела, чтобы моя работа была успешной. Она мечтала стать леди Вэнинг… Бедная девочка. Вот почему, в память о ней, я должен выяснить все обстоятельства, приведшие к утечке информации. И в этом, как Вам известно, я в той или иной степени полагаюсь на Вас.

Посылаю Вам список лиц, служащих в отделе, и всю имеющуюся у меня информацию о них. Если Вам понадобится что-то еще – что-то конкретное – дайте мне знать, я предоставлю Вам все необходимые сведения.

Сегодня мне звонил сэр Юстас. Похоже, правительство немного торопит его с этим делом и он хотел бы получить от меня отчет о ходе расследования как можно быстрее. Поэтому, если вы не возражаете, Ваш отчет о проделанной работе должен быть у меня до конца недели – в пятницу, в крайнем случае, в субботу. Я добавил бы к нему некоторые свои соображения, и сэр Юстас убедился бы, что дело движется.

Позвоните, если я Вам нужен. Я стараюсь заполнить работой каждую минуту своей жизни. Это – единственный для меня выход. Уничтожьте это письмо по прочтении и постарайтесь не потерять список.

С сожалением узнал о Вашем разрыве с Кэролой. Вы – несчастный глупец, Ники. Кэрола – прекрасная девушка, и для Вас это большая потеря. Вчера я мельком виделся с ней у Клэриджей и она выразила надежду, что эта новая работа поможет Вам начать все сначала. Надеюсь, она не ошиблась.

Желаю удачи,

всегда Ваш,

Филип Вэнинг."

Беллами дважды прочел письмо и сжег его. Одеваясь, он фальцетом напевал: "Веселый месяц мой". Только он завязал галстук, как зазвонил телефон.

Это была Фенелла, которая бодрым голосом проговорила:

– Доброе утро, Ники. Как вы себя чувствуете? Я – ужасно. Провела безумное утро с Харкотом и нуждаюсь в поддержке, я просто разваливаюсь.

Он ухмыльнулся в трубку.

– Однако звучите вы как целое существо, детка. Есть ли у вас что-нибудь для меня интересное?

– И да, и нет, – ответила она. – Вчера вечером мы встретили в "Монастыре" Айрис Берингтон, и там произошла небольшая сцена… ничего особенного… я имею в виду, что физически никто не пострадал. Но в доме у Марча я ничего не нашла.

– Вы хорошо все обыскали?

– Я? – рассмеялась она. – Я перевернула все, разве что обои не отклеивала.

– Понятно, – сказал Беллами. – Где сейчас Харкот и где вы?

– Харкот дрыхнет без задних ног. Он похож на крокодила в обмороке и его храп, наверное, слышен даже в Перу. Я говорю из автомата напротив – в табачной лавке. Я съездила домой и переоделась. Должна вам сообщить, сир, что за вами вечернее платье. То, в котором я была вчера, теперь никуда не годится – оно пострадало, когда Айрис запустила в Харкота кружкой с горьким пивом.

Беллами рассмеялся.

– Видно, у вас действительно был тот еще вечерок! Можете встретиться со мной через полчаса в коктейль-баре отеля "Карл-тон"? Как думаете, Харкот проспит еще часок?

– Безусловно, – ответила она. – По его виду можно точно сказать, что он проспит до будущего года. Вас это устраивает?