Читаем Есенин полностью

Что я могу сделать, мой милый Монилейб, дорогой мой Монилейб! Душа моя в этом невинна, а пробудившийся сегодня разум повергает меня в горькие слезы, хороший мой Монилейб! Уговорите свою жену, чтобы она не злилась на меня, пусть постарается понять и простить. Я прошу у Вас хоть немного ко мне жалости.

Любящий вас всех

В искренности этого письма сомневаться не приходится. Трезвый Есенин никогда бы не позволил себе ничего — даже отдаленно — подобного. Но известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Так все-таки был ли Есенин антисемитом? Он сам всегда отвечал на этот вопрос возмущенно отрицательно. И обычно добавлял: «У меня дети — евреи». Зинаида Райх еврейкой не была. (Мать — русская, отец — немец, хотя и поговаривали, что с примесью еврейской крови — документально это не доказано.) Но Есенину почему-то было приятно говорить, что он женился на еврейке. Появившийся в 1924 г. его сын Александр (о нем речь впереди) уж точно будет евреем. Его мать библейская красавица Надежда Давыдовна Вольпин — чистокровная галахическая еврейка, читавшая Ветхий Завет в подлиннике. Вообще в своих личных отношениях с людьми, как с мужчинами, так и с женщинами, Есенин никогда не руководствовался их национальностью.

Чтобы разобраться с вопросом, вынесенным в заголовок этой главы, позволим себе географические и временные перескоки. Вот Есенин вместе с уже упоминавшимся Г. Алексеевым идут по берлинским улицам. «Не поеду в Москву… не поеду туда, пока Россией правит Лейба Бронштейн»(таковы настоящие имя и фамилия Льва Троцкого. — Л. П.) — «Да что ты, Сережа? Ты — антисемит?» Есенин остановился. И с какой-то невероятной злобой и яростью закричал на Алексеева: «Я — антисемит?! Дурак ты, вот что! Да я тебя, белого, вместе с каким-нибудь евреем зарезать могу… и зарежу… понимаешь ты это? А Лейба Бронштейн — это совсем другое дело, он правит Россией, а не должен ей править… Дурак, ты ничего этого не понимаешь».

…И тут мы согласны с Сергеем Александровичем. Лейба Бронштейн (так же, как Иосиф Джугашвили) не должен править Россией. Нет, Лев Давыдович Троцкий не был русофобом. И Есенин не считал его таковым. Мечту этого большевистского вождя хорошо сформулировал Маяковский: «Чтобы в мире,/без Россией,/ без Латвий,/ жить единым человечьим общежитьем". Это не значит, что не было русских, грезивших о том же самом. Были, и в немалом количестве. (Далеко за примером не ходить: Владимир Владимирович Маяковский — чистокровный русский дворянин.) Но Сергей Александрович Есенин к ним не принадлежал: