Читаем Эрос полностью

– С тех пор, как вы проявили такой активный интерес к нашему государству – и даже сделали для нас немало полезного, за что вас можно только похвалить, – мы со своей стороны тоже заинтересовались вами. Мы узнали о вас довольно многое, в том числе такое, что слегка озадачило нас. Да, вы действовали довольно осторожно и предусмотрительно. Но не настолько осторожно, чтобы не оставлять совершенно никаких следов! О вашей странной одержимости этой женщиной нам известно давно, уже с 1967 года. С того самого момента, как вы устроили дурацкий маскарад с такси. А открытка являлась лишь пробным шаром. Нам просто хотелось узнать, как вы поступите в этом случае.

– Так Софи не просила меня о помощи?

– Нет. Открытку я написал собственноручно, вот на этом столе.

Это было равносильно удару в солнечное сплетение. Но может быть, он обманывал меня?

– Но ведь до получения открытки я даже не знал, под каким именем живет Софи! Зачем вы сообщили мне эту информацию?

– Рано или поздно вы все равно узнали бы все сами. Это был вопрос времени. Я всего лишь немного ускорил события. – Он улыбнулся и заявил, что и в его профессии порой находится место творчеству, а это чертовски приятно, да-да.

– Меня что, предали?

– Умоляю вас. Вы прекрасно понимаете, что на этот вопрос не существует ответа.

Эндевитт сделал глубокую затяжку, и я, чтобы преодолеть скованность, повторил за ним его жест. Мы смотрели друг на друга в упор и курили. Колени у меня тряслись, и я заложил ногу на ногу, чтобы унять дрожь.

– И что же теперь делать?

– Действительно, это немалая проблема. И прежде всего для меня. Но и для вас, естественно, тоже.

Эндевитт тщательно затушил в пепельнице остаток сигареты, докуренной лишь на две трети, затем заложил руки за голову, сцепил пальцы и наклонил голову назад – так, что у него даже захрустели пальцы. Затем уселся в позу роденовского мыслителя.

– Итак, вы совершили несколько государственных преступлений, – вкрадчиво сказал он. – Подделка документов, въезд в ГДР под обманным предлогом. А если сюда добавить еще попытку помощи при бегстве из Республики, то дело принимает весьма серьезный оборот… – Офицер сделал многозначительную паузу, по всей видимости, отрепетированную заранее. – С другой стороны…

– Так?…

– С другой стороны, что же прикажете с вами делать? Ваши люди знают, где вы находитесь, к тому же вы друг и меценат нашего государства, и с нашей стороны было бы довольно глупо удерживать вас здесь. А что предлагаете вы сами?

Что я должен был отвечать в такой ситуации? Как бы ответили вы? Представьте себя на моем месте и отвечайте! Считайте, что это всего лишь игра, забава, упражнение по моделированию! Итак?…

Немного подумав, я ответил, что в подобные игры играют только дети. А его положение я прекрасно понимаю: ситуация была хреновая. Именно это фон Брюккен и хотел услышать, поэтому продолжил свой рассказ.

– Господин Эндевитт, – сказал я, – вы понимаете, что я желаю Софи только добра. Предложить я могу лишь одно. Позвольте нам незаметно выехать из ГДР. Софи будет лежать у меня в багажнике, а потом она поселится в моем замке Ойленнест, и я лично отвечаю за то, что никто и никогда не узнает ни слова об Инге Шульц и ее жизни в Лейпциге.

– А если она все-таки проговорится?

– Это всегда можно назвать ложью! Если бы ей уж так хотелось поведать миру свою историю, она давно бы написала письмо в какую-нибудь западную газету. Но зачем ей это делать? Для чего? Дайте же нам с Софи спокойно уехать.

Медленно кивнув, Эндевитт прикусил нижнюю губу:

– Да, наверное, это был бы лучший выход. – Он снова сделал паузу, вероятно, для того, чтобы слегка помучить меня неопределенностью. – Однако здесь есть свои трудности.

– Какие же?

– Отношение к делу Инге Шульц неоднозначное. В последнее время она стала вести себя неадекватно. Это никому не нравится, и избавиться от нее было бы лучшим выходом.

– Если это вопрос выкупа…

– Нет-нет, даже не пытайтесь меня подкупить. Я не больной на голову. Я всего лишь маленький винтик в огромной машине, и, если я приму от вас деньги, мне тут же придет конец.

Но у меня имелось свое мнение. Я напомнил офицеру, что экономика его страны находится в столь плачевном состоянии, что ей не миновать кризиса. Через два-три года все рухнет к чертовой матери, а сейчас ему предоставляется возможность озолотиться без малейшего риска и до конца своих дней жить припеваючи.

Эндевитт посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и ухмыльнулся:

– Ну и фантазер же вы! Так мы с вами далеко не уедем. В данном случае мои полномочия не безграничны. Самовольно разрешить вам уехать я не могу ни при каких обстоятельствах. Этот вопрос необходимо утрясать с вышестоящим начальством, и я не думаю, что… – Он запнулся. – К вам лично это не имеет никакого отношения.