Читаем Эркюль Пуаро полностью

– В общем, нет. Я узнала немало вещей, которые люди, сообщавшие их мне, считали фактами, но сильно сомневаюсь, являются ли они таковыми в действительности.

– Значит, это слухи?

– Скорее воспоминания. Но, к сожалению, люди не всегда правильно помнят события прошлого.

– Все же это можно считать какими-то результатами, не так ли?

– А чем занимались вы? – осведомилась миссис Оливер.

– Вы всегда так строги, мадам, – улыбнулся Пуаро. – Требуете, чтобы я бегал взад-вперед и что-то предпринимал.

– Ну так вы бегали?

– Нет, но провел несколько консультаций с представителями моей профессии.

– Звучит куда менее хлопотно, чем то, что проделывала я, – заметила миссис Оливер. – Кофе великолепный... Вы не поверите, как я измучилась и какой сумбур у меня в голове.

– Ну-ну, давайте надеяться на лучшее. Вы ведь многое узнали.

– Только сплетни и предположения. Не уверена, что какие-либо из них правдивы.

– Они могут не быть правдивыми, но тем не менее оказаться полезными, – промолвил Пуаро.

– Да, я знаю, что вы имеете в виду, – кивнула миссис Оливер. – Я сама так думаю. Когда люди что-то вспоминают и рассказывают вам, то это часто не соответствует действительности, но им кажется, что все именно так и было.

– Но у них для этого должны иметься какие-то основания, – указал Пуаро.

– Я принесла вам целый перечень. Не стану вдаваться в подробности, где я побывала, что говорила и почему. Я старалась получить информацию от людей, которым что-то было известно о Рейвенскрофтах, даже если они знали их не слишком хорошо.

– Вы имеете в виду сведения из-за границы?

– Некоторые из-за границы, а некоторые от людей, знакомых с Рейвенскрофтами или чьи тети и кузины были с ними знакомы.

– И каждый из них рассказывал вам какую-то историю о трагедии или о людях, замешанных в нее?

– Да, – подтвердила миссис Оливер. – Конечно, я буду передавать вам их сообщения приблизительно.

– Хорошо. Возьмите petit-four.

– Благодарю вас. – Миссис Оливер взяла сладкое печенье и стала энергично его грызть. – Я всегда считала, что сладости придают жизненных сил, – сказала она. – Так вот, все мои собеседники обычно начинали рассказ словами: «Какая печальная история», «Думаю, все знают, что произошло на самом деле» – и тому подобное. Эти люди полагают, будто им известны причины трагедии. Но никаких весомых аргументов у них нет. Некоторые говорят, что генерал Рейвенскрофт писал мемуары о своей жизни в Малайе, диктовал их миловидной молодой женщине, которая была у него за секретаршу, и между ними наверняка что-то было. Якобы он хотел жениться на этой девушке и поэтому убил свою жену, но сразу же ужаснулся содеянному и застрелился.

– Понятно, – кивнул Пуаро. – Романтическое объяснение.

– Другая версия касается красивого молодого репетитора, дававшего уроки сыну Рейвенскрофтов, который болел и не посещал подготовительную школу около полугода...

– Да-да, и жена влюбилась в молодого наставника. Между ними существовала связь?

– Снова романтическое предположение без всяких доказательств, – ответила миссис Оливер.

– И следовательно?

– Следовательно, генерал застрелил жену из ревности и покончил с собой в припадке угрызений совести. Другой вариант – что связь была у генерала, его жена узнала об этом и застрелила его и себя. Но в действительности никто ничего не знает. Конечно, у генерала могла быть связь с одной или несколькими девушками, а может, с замужней женщиной. Столь же вероятно, что у его жены была связь с каким-то мужчиной. Но нет доказательств ни того, ни другого. Это всего лишь сплетни двенадцати- или тринадцатилетней давности, о которых многие уже забыли. Но у некоторых память получше – они называют имена и рассказывают о случившемся без особых ошибок. В доме жили садовник с сомнительной репутацией и глуховатая и подслеповатая кухарка-экономка, но ее вроде бы никто не подозревает. Я записала все имена и версии. Трудно было разобраться, какие имена названы верно, а какие нет. Насколько я поняла, жена генерала какое-то время болела – нервы или что-то еще. У нее выпадали волосы, поэтому она приобрела парики. Среди ее вещей обнаружили по меньшей мере четыре новых парика.

– Да, я тоже об этом слышал, – кивнул Пуаро.

– От кого?

– От одного моего друга из полиции. Он просмотрел отчеты о расследовании и вещах, найденных в доме. Четыре парика! Я бы хотел выслушать ваше мнение об этом, мадам. Четыре парика кажутся вам излишеством?