Вернувшись в кабинет, сгреб в ящик стола бесполезные бумаги. В голове — пустота, на душе — плесень. «Понятно», — сказанное им в ответ на Перельмановский приказ, совсем не означало, что он бросится его исполнять. Копаться в дерьме внутренних расследований — совсем не работа подполковника Калмычкова. Он сыскарь. В прошлом. А сейчас — организатор оперативно-розыскной работы.

Статистика и манипуляции с ней — последнее звено в цепи мероприятий, проводимых отделом и Управлением ГУВД, в котором он служит. А еще есть контроль низовых подразделений криминальной милиции, и анализ, и методическая помощь в освоении новых приемов и средств. Организация взаимодействия с другими службами. Много чего полезного делает их Управление. Только не разгребает дерьмо! Для этой работы существует Управление собственной безопасности.

Калмычков имел и более веские причины не выполнять приказ Перельмана. Он перебирал их одну за другой, пока не понял, что конструктива в накручивании себя абсолютно нет. Наоборот! Надо отвлечься, расслабиться. Прочистить мозги, а потом уж принимать решение. Правильное решение. Потому что при наихудшем раскладе, придется уходить из органов. Не все так просто.

Настенные часы прохрипели неведомую китайскую мелодию, соответствующую восемнадцати ноль-ноль. Рабочий день закончился.

На крышах соседних зданий бликовало предзакатное солнышко, посылало зайчиков в окно его кабинета, словно приглашало успеть под последние теплые лучи. «Почему бы и нет? — согласился он. — Прогуляюсь, подумаю. Разложу по полочкам». Накинул плащ и вышел из кабинета.

Поехал к Неве. В места для туристов, куда не заглядывал годами. Припарковался на набережной против Исаакия. Постоял у парапета, разглядывая речные трамвайчики. От реки потягивал упругий ветерок, и он перебрался в парк, где бродить между собором и Адмиралтейством оказалось намного комфортнее.

Листья кое-где еще держались на ветвях, но земля уже укрылась красно-желтым ковром. «Лет двадцать не бродил по осенним листьям», — подумал Калмычков. Присел на скамью, закурил.

Дневные обиды схлынули окончательно, но их место не заняло умиротворение. Вместо него накатила приторная тоска. Стало жалко себя и других — не конкретных знакомых, а людей — всех подряд. И собак. И ворон… «Чушь полнейшая…»

Хотел вырваться из объятий хандры. «Разбабился!..» Но вдруг понял, что гулять по листьям или не гулять зависело только от него. Никто не запрещал, хотя никто и не приказывал. Почему же он не гулял? Не хотел? Он мог бы делать массу приятных вещей. Интересных! Красивых…

А он копался в дерьме. Вылез с трудом на чистую работу, а сегодня Перельман вновь попытался загнать его в ту же вонючую субстанцию!

«Я мог стать кем угодно. Жека и тот — бизнесмен! А я всю жизнь выслуживаюсь перед Перельманами». Его пугали непривычные мысли. Пытался отогнать их, но как из прохудившегося мешка на него сыпались не задававшиеся раньше вопросы. «Правда, что ли, кризис среднего возраста?..» Такого с ним не случалось. Хлюпиков не любил, в психопатах не числился и старался в любой ситуации думать, а не рефлексировать. «Что-то в последние дни неправильно складывается. Где-то я прокололся». Подумал — и тут же всколыхнулось забытое в суматохе ощущение.

«Ерунда! И с Перельманом, и с генералом его. Если надо, уволюсь! Расклад у меня хороший. Связи там и сям, людей знаю, тему чувствую. Смогу: бабок — лопатами, и дела всякие двигать. Я еще молодой, и бизнес в самом начале. Прорвемся!» Он даже промурлыкал под нос: «Хо-ро-шо! Все будет хо-ро-шо! Все будет хорошо — я это зна-а-а-ю…»

«Хрен вам, а не Калмычкова!..» — перефразировал реплику Жеглова из любимого кино.

Хорошо, правда, не стало. Но захотелось пропустить стаканчик для борьбы с дискомфортом. «Для восстановления баланса…»

Домой он доехал к утру. Вдрызг сбалансированный и грязный.

«Прощай, оружие?..»

20 октября, четверг

Валентина растолкала через два часа, да он и сам поднялся бы. Какой ни есть, а в семь утра — подъем. Это уже в крови. Пока умывался, она приготовила ему завтрак. Непривычно тихо. Без обидных слов, без глаз, полных осуждения. Холодно и равнодушно. «Черт с тобой!.. — подумал, допивая кофе. — Умная — поймешь, а объясняться — только нервы трепать».

Схватил в прихожей плащ и выскочил на площадку. Если бы не торопился, услышал бы, как она пробурчала в ответ почти то же самое: «Черт с тобой! Если не дурак, не сопьешься. А сопьешься — так и проституткам своим не понадобишься».

Гармония…

Скучно. Скучно и неприятно готовить себя к досрочному увольнению. Но выбора ему не оставили. Вчера он еще надеялся неизвестно на что, но начавшийся день подтвердил опасения. Самые наихудшие.

В полдесятого утра в кабинет к Калмычкову заглянул Саня Лагутин, майор из соседнего отдела. Когда-то служили в одном РУВД, помогали друг другу. Семьями что-то вместе праздновали.

— Здорово, Саша, — оторвался Калмычков от бумаг. — Каким ветром?

— Попутным. Шарахался по коридорам, увидел твою дверь. Дай, думаю, загляну. Ты чего смурной? Может, не вовремя?