Читаем Эпоха веры полностью

Коронация имела последствия на тысячу лет вперед. Она укрепила папство и епископов, сделав гражданскую власть производной от церковной; Григорий VII и Иннокентий III построят более могущественную Церковь на основе событий 800 года в Риме. Она укрепила Карла Великого против баронства и других недовольств, сделав его наместником Бога; она значительно продвинула теорию божественного права королей. Это способствовало расколу греческого и латинского христианства; греческая церковь не любила подчиняться римской церкви, союзной с империей, соперничающей с Византией. Тот факт, что Карл Великий (по желанию папы) продолжал делать своей столицей Ахен, а не Рим, подчеркивал переход политической власти из Средиземноморья в Северную Европу, от латинских народов к тевтонам. Прежде всего, коронация установила Священную Римскую империю на деле, хотя и не в теории. Карл Великий и его советники воспринимали свою новую власть как возрождение старой императорской власти; только при Оттоне I был признан новый характер режима; а «Священной» она стала только тогда, когда Фридрих Барбаросса ввел в свой титул слово sacrum в 1155 году. В целом, несмотря на угрозу свободе разума и гражданина, Священная Римская империя была благородной концепцией, мечтой о безопасности и мире, порядке и цивилизации, восстановленных в мире, героически отвоеванном у варварства, насилия и невежества.

Императорские формальности теперь ограждали императора в торжественных случаях. Тогда он должен был носить расшитые одежды, золотую пряжку, украшенные драгоценными камнями туфли и корону из золота и драгоценных камней, а гости припадали к его ноге или колену, чтобы поцеловать его; так многому Карл Великий научился у Византии, а Византия — у Ктезифона. Но в другие дни, уверяет нас Эгинхард, его одежда мало чем отличалась от обычного одеяния франков — льняная рубашка и бриджи до кожи, а поверх них шерстяная туника, возможно, окаймленная шелком; на ногах — рукава, скрепленные ремешками, на ступнях — кожаные туфли; зимой он надевал плотно прилегающий плащ из шкурок выдры или куницы; и всегда при нем был меч. Его рост составлял шесть футов четыре дюйма, а телосложение — внушительное. У него были светлые волосы, живые глаза, мощный нос, усы, но не борода, и «всегда статная и величественная осанка».40 Он был умерен в еде и питье, отвергал пьянство и сохранял крепкое здоровье, несмотря на любые испытания и лишения. Он часто охотился или совершал энергичные упражнения верхом на лошади. Он хорошо плавал и любил купаться в теплых источниках Аахена. Он редко развлекался, предпочитая слушать музыку или читать книгу во время еды. Как всякий великий человек, он ценил время; он давал аудиенции и слушал дела по утрам, пока одевался и надевал туфли.

За его уравновешенностью и величием скрывались страсть и энергия, но они были направлены на достижение его целей с помощью ясновидящего интеллекта. Его жизненные силы не были поглощены полусотней кампаний; он с неугасающим энтузиазмом отдавал себя науке, праву, литературе и теологии; его беспокоило, что какая-либо часть земли или какой-либо раздел знаний останутся не изученными или неисследованными. В некоторых отношениях он был умственно бесхитростен; он презирал суеверия, запрещал прорицателей и прорицательниц, но принимал многие мифические чудеса и преувеличивал силу законодательства для побуждения к добру или уму. Эта простота души имела и свою положительную сторону: в его мыслях и речах присутствовали прямота и честность, редко допускаемые в государственном управлении.

Он мог быть безжалостным, когда того требовала политика, и был особенно жесток в своих попытках распространить христианство. Но при этом он был человеком большой доброты, многих благотворительных организаций, теплых дружеских отношений и разнообразных любовных связей. Он оплакивал смерть своих сыновей, дочери и папы Адриана. В поэме Ad Carolum regem Тео-дульф рисует приятную картину домашнего уюта императора. По прибытии с работы его дети собираются вокруг него; сын Карл снимает отцовский плащ, сын Людовик — меч; шесть дочерей обнимают его, приносят хлеб, вино, яблоки, цветы; епископ входит, чтобы благословить пищу короля; Алкуин находится рядом, чтобы обсудить с ним письма; миниатюрный Эгинхард бегает туда-сюда, как муравей, принося огромные книги.41 Он так любил своих дочерей, что отговаривал их от брака, говоря, что ему невыносимо быть без них. Они утешали себя неразрешенными любовными связями и родили несколько незаконнорожденных детей.42 Карл Великий воспринимал эти происшествия с юмором, поскольку сам, следуя обычаю своих предшественников, имел четырех последовательных жен и пять любовниц или наложниц. Его богатая жизненная сила делала его чрезвычайно чувствительным к женским чарам, и его женщины предпочитали долю в нем монополии любого другого мужчины. Его гарем родил ему около восемнадцати детей, из которых восемь были законными.43 Церковники при дворе и в Риме снисходительно смотрели на мусульманские нравы столь христианского короля.