Читаем Эпоха веры полностью

Константинополь находился на гребне своего развития, превосходя древний Рим и Александрию, современные Багдад и Кордову в торговле, богатстве, роскоши, красоте, утонченности и искусстве. Его население составляло около миллиона человек.12 теперь было преимущественно азиатским или славянским — армяне, каппадокийцы, сирийцы, евреи, булгары и полуславянские греки, с пестрым вкраплением купцов и солдат из Скандинавии, России, Италии и ислама, а в верхней части — поредевший слой греческих аристократов. Тысяча разновидностей домов — двухскатных, террасных или купольных, с балконами, лоджиями, садами или беседками; полные рынки, на которых продаются товары со всего мира; тысяча узких грязных улиц с домами и магазинами; великолепные улицы, окаймленные величественными особняками и тенистыми портиками, украшенные статуями, пронизанные триумфальными арками и ведущие в сельскую местность через охраняемые ворота в крепостных стенах; сложные царские дворцы — Триконх Феофила, Новый дворец Василия I, Буколеон Никифора Фоки, спускающиеся по мраморным лестницам к скульптурной колоннаде на пристани Марморского моря; церкви «столько же, сколько дней в году» (сказал один путешественник), и некоторые из них — архитектурные драгоценности; алтари, в которых хранятся самые почитаемые и драгоценные реликвии в христианстве; монастыри, беззастенчиво великолепные снаружи, и бурные с гордыми святыми внутри; Св. София, вечно по-новому украшенная, сияющая свечами и лампадами, тяжелая от ладана, торжественная от пышности, звучная от убедительных песнопений: таков был каркас, наполовину золотой, наполовину грязный, кипящей жизни в византийской столице.

В городских дворцах аристократии и крупных купцов, в приморских и внутренних виллах можно было найти любую роскошь, доступную в ту эпоху, и убранство, не ограниченное семитскими табусами: мрамор всех зерен и оттенков, фрески и мозаики, скульптуры и тонкая керамика, занавеси на серебряных прутьях, гобелены, ковры и шелка, двери с инкрустацией из серебра или слоновой кости, мебель с изысканной резьбой, столовые сервизы из серебра или золота. Здесь перемещался мир византийского общества: мужчины и женщины с прекрасными лицами и фигурами, одетые в цветные шелка, кружева и меха, соперничающие с грациями, амурами и интригами бурбонского Парижа и Версаля. Никогда еще дамы не были так напудрены и надушены, украшены драгоценностями и причесаны; в императорских дворцах круглый год горели камины, чтобы варить духи, необходимые для дезодорации королев и принцесс.13 Никогда еще жизнь не была столь нарядной и церемониальной, столь пестрой от процессий, приемов, зрелищ и игр, столь детально регламентированной протоколом и этикетом. На ипподроме, как и при дворе, прочно утвердившаяся аристократия щеголяла своими лучшими одеждами и украшениями; по дорогам проезжали ее величественные экипажи, столь безрассудные, что вызывали ненависть у прохожих нищих, и столь богатые, что вызывали анафемы прелатов, служивших Богу в сосудах и на алтарях из мрамора, алебастра, серебра и золота. Константинополь, говорит Роберт из Клари,14 содержал «две трети всего мирового богатства»; даже простые «греческие жители», сообщал Вениамин Тудельский, «кажутся детьми королей».15