Читаем Эпоха веры полностью

Если верить преданиям, Мухаммед, в отличие от большинства религиозных реформаторов, восхищался и поощрял стремление к знаниям: «Тот, кто покидает свой дом в поисках знаний, идет по пути Бога… и чернила ученого святее крови мученика»;1 Но эти традиции имеют оттенок педагогического нарциссизма. В любом случае, соприкосновение арабов с греческой культурой в Сирии пробудило в них стремление к подражанию, и вскоре ученый, как и поэт, стал почитаться в исламе.

Обучение начиналось, как только ребенок начинал говорить; его сразу же учили говорить: «Я свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и я свидетельствую, что Мухаммед — Его пророк». В возрасте шести лет некоторые дети рабов, некоторые девочки и почти все мальчики, за исключением богатых (у которых были частные наставники), поступали в начальную школу, обычно в мечети, иногда возле общественного фонтана под открытым небом. Плата за обучение обычно была бесплатной или настолько низкой, что была общедоступной; учитель получал от родителей около двух центов на ученика в неделю;2 остальные расходы брали на себя филантропы. Программа обучения была проста: необходимые молитвы мусульманского богослужения, чтение, достаточное для расшифровки Корана, а для остальных — сам Коран как богословие, история, этика и закон. Письменность и арифметику оставили для высшего образования, возможно, потому, что письмо на Востоке было искусством, требующим специального обучения; кроме того, говорили мусульмане, для тех, кто настаивал на письме, найдутся писцы.3 Каждый день часть Корана заучивалась наизусть и произносилась вслух; перед каждым учеником ставилась цель выучить всю книгу наизусть. Тот, кто добивался успеха, назывался хафизом, «знатоком», и его публично чествовали. Тот, кто также научился писать, стрелять из лука и плавать, назывался аль-камиль, «совершенный». Методом обучения была память, дисциплиной — розга; обычным наказанием было битье пальмовой палкой по подошвам ног. Харун сказал воспитателю своего сына Амина: «Не будь строг до такой степени, чтобы подавить его способности, и не будь снисходителен до того, чтобы… приучить его к безделью. Выпрямляй его, насколько можешь, с помощью доброты и мягкости, но не прибегай к силе и строгости, если он не реагирует».4

Начальное образование было направлено на формирование характера, среднее — на передачу знаний. Сидя на корточках у столба или стены мечети, ученые преподавали толкование Корана, хадисы, теологию и право. В неизвестный момент многие из этих неформальных средних школ были переведены под государственное регулирование и субсидирование в качестве медресе или колледжей. К базовому богословскому курсу добавились грамматика, филология, риторика, литература, логика, математика и астрономия. Особое внимание уделялось грамматике, поскольку арабский считался самым совершенным из всех языков, а правильное его использование — главным признаком джентльмена. Обучение в этих колледжах было бесплатным, а в некоторых случаях правительство или филантропы оплачивали как зарплату профессоров, так и расходы студентов.5 Учитель имел большее значение, чем текст, за исключением Корана; мальчики изучали людей, а не книги, и студенты отправлялись из одного конца мусульманского мира в другой, чтобы познакомиться с умом знаменитого учителя. Каждый ученый, желавший добиться высокого положения у себя на родине, должен был слушать мастеров-ученых из Мекки, Багдада, Дамаска и Каира. Этот международный обмен письмами облегчался тем, что во всем исламе — при всем разнообразии народов — языком обучения и литературы был арабский; латынь не имела более широкого распространения. Приезжий в мусульманский город считал само собой разумеющимся, что почти в любое время суток он может послушать лекцию в главной мечети. Во многих случаях странствующий ученый получал не только бесплатное обучение в медресе, но и, на некоторое время, бесплатное жилье и еду.6 Степени не присваивались; ученик стремился получить свидетельство об одобрении от отдельного учителя. Последней наградой было приобретение адаба — манер и вкусов, словесного остроумия и изящества, легко переносимых знаний, присущих джентльмену.