Когда арабы завоевали Сирию, это были еще полуварварские племена, безрассудно храбрые, жестокие, чувственные, страстные, суеверные и скептически настроенные. Ислам смягчил некоторые из этих качеств, но большинство из них сохранилось. Возможно, жестокости халифов в целом были не хуже, чем у современных христианских королей, византийских, меровингских или норвежских; но они были позором для любой цивилизации. В 717 году Сулейман, совершавший паломничество в Мекку, предложил своим придворным испытать свои мечи на 400 греках, недавно захваченных в плен на войне; приглашение было принято, и 400 человек были обезглавлены в веселом спорте, пока халиф смотрел на это.69 Аль-Мутаваккиль, возведенный на престол, бросил в тюрьму визиря, который за несколько лет до этого обращался с ним с оскорблениями; в течение нескольких недель пленнику не давали спать до умопомрачения, затем ему разрешили спать в течение двадцати четырех часов; окрепшего, его положили между досками, утыканными шипами, которые не позволяли ему двигаться без самокалечения; так он пролежал в агонии несколько дней, пока не умер.70 Такая дикость, конечно, была исключительной; обычно мусульманин был душой вежливости, гуманности и терпимости. Он был, если можно так охарактеризовать мифического среднего человека, быстр в понимании и сообразителен, возбудим и ленив, легко весел и жизнерадостен, находил удовлетворение в простоте, спокойно переносил несчастья, принимал все события с терпением, достоинством и гордостью. Отправляясь в дальний путь, мусульманин брал с собой погребальное белье, готовый в любой момент встретиться с Великим Падальщиком; одолеваемый в пустыне усталостью или болезнью, он просил остальных идти дальше, совершал последнее омовение, выкапывал яму для могилы, заворачивался в свою накидку, ложился в траншею и ждал прихода смерти и естественного погребения под раздуваемыми ветром песками.71

IV. ПРАВИТЕЛЬСТВО

Теоретически, в поколении после Мухаммеда ислам был демократической республикой в античном смысле: все свободные взрослые мужчины должны были участвовать в выборе правителя и определении политики. На самом деле командующего верующими выбирала и определяла политику небольшая группа знатных людей в Медине. Этого следовало ожидать: поскольку люди по своей природе неравны по уму и щепетильности, демократия в лучшем случае должна быть относительной, а в общинах с плохой связью и ограниченным образованием неизбежна та или иная форма олигархии. Поскольку война и демократия — враги, распространение ислама способствовало единоличному правлению; единоначалие и быстрота принятия решений были необходимы для военной и империалистической политики. При Омейядах власть стала откровенно монархической, а халифат передавался по наследству или по испытанию оружием.

Теоретически халифат был религиозной, а не политической должностью; халиф был прежде всего главой религиозной группы, ислама, и его главной обязанностью была защита веры; теоретически халифат был теократией, правлением Бога через религию. Однако халиф не был папой или священником и не мог издавать новые постановления о вере. На практике он обладал почти абсолютной властью, ограниченной ни парламентом, ни наследственной аристократией, ни священством, а только Кораном, который его платные падишахи могли толковать по его желанию. При этом деспотизме существовала определенная демократия возможностей: любой человек мог занять высокий пост, если только оба его родителя не были рабами.