Читаем Энн из Эйвонли полностью

На следующий день девушки отправились на поиски драгоценного блюда. До Спенсерваля было десять миль пути, а погода не располагала к путешествию. День был жаркий и безветренный, а по пыли на дороге можно было предположить, что сухая погода держалась, по меньшей мере, недель шесть.

– Скорей бы уж полило, – сказала со вздохом Энн. – Все вокруг пересохло. На поля больно смотреть, а деревья словно тянут к небу иссохшие руки, моля о дожде. Каждый раз, когда я выхожу в сад, у меня сжимается сердце. Хотя мне грех жаловаться – кому плохо, так фермерам, у которых гибнут посевы. Мистер Харрисон говорит, что трава на его пастбище выжжена солнцем, и бедные коровы с трудом находят пропитание. Встречаясь с ними взглядом, он испытывает глубокий стыд, чувствуя себя виноватым.

Уставшие девушки добрались до Спенсерваля и свернули на Дорогу Тори… широкую и безлюдную, о чем свидетельствовала полоса травы меж колесами. По обеим сторонам дороги шел густо разросшийся молодой ельник. В редких просветах виднелись огороженные задние пастбища спенсервальских ферм или вырубки, поросшие кипреем и золотарником.

– Откуда это название «Дорога Тори»? – спросила Энн.

– Мистер Аллен говорит, что оно возникло по тому же принципу, по которому рощею называют место, где нет деревьев, – ответила Энн. – На этой дороге живут только девицы Копп, да еще на дальнем конце – старый Мартин Бовер. Правда, он либерал. Когда у власти были тори, они проложили эту дорогу, создавая видимость, что на что-то годятся.

Отец Дианы всегда голосовал за либералов, поэтому Диана с Энн никогда не вели разговоры о политике. Ведь в Зеленых Крышах все были за консерваторов.

Наконец коляска подъехала к старой усадьбе Коппов – месту такой преувеличенной ухоженности, что даже Зеленые Крыши уступили бы ему первенство. Сам дом и окружающие его хозяйственные постройки были выбелены так основательно, что резало глаза, а в аккуратном саду, окруженном таким же белоснежным дощатым забором, даже придирчивый глаз не углядел бы ни одного сорняка.

– Ставни закрыты, – печально проговорила Энн. – Наверно, никого нет дома.

Так и оказалось. Девушки озадаченно переглянулись.

– Не знаю, как быть, – сказала Энн. – Будь я уверена, что блюдо именно такое, какое было у мисс Жозефины, я дожидалась бы их прихода, не задумываясь. А если блюдо окажется не таким? И к Уэсли Кейсону будет поздно ехать?

Диана взглянула на небольшое квадратное окошко над фундаментом.

– Уверена, что это окно буфетной, – сказала она. – Этот дом точно такой же, как у дяди Чарльза в Ньюбридже, и у них там буфетная. Ставни не закрыты, и, если забраться на крышу сарая рядом, можно заглянуть внутрь и, возможно, увидеть блюдо. Как ты считаешь, это не будет плохим поступком?

– Не думаю, – сказала Энн после некоторого размышления. – Ведь мы на это идем не из-за пустого любопытства.

После того, как этические вопросы были благополучно разрешены, Энн приготовилась лезть на упомянутую, с островерхой крышей, «маленькую постройку», в которой раньше жили утки. Девицы Копп перестали держать уток («очень уж они неопрятные птицы»), и сарайчик уже несколько лет пустовал, за исключением тех периодов, когда в него отправлялись в ссылку сидящие на яйцах куры. Хотя сарайчик тоже сверкал белизной, но на вид был шатким, и у Энн зародились некоторые сомнения, когда она осмотрелась с бочонка, поставленного на ящик.

– Боюсь, он меня не выдержит, – сказала она, с опаской ступая на крышу.

– Обопрись о подоконник, – посоветовала Диана.

Энн так и сделала. Вглядевшись в окно, она испытала огромную радость: впереди на полке стояло то самое блюдо, какое ей было нужно. Блюдо – последнее, что она увидела перед катастрофой. Обрадовавшись, Энн утратила осторожность, перестала опираться о подоконник, даже слегка подпрыгнула от восторга… и уже в следующий момент провалилась сквозь крышу до самых подмышек и там повисла, не понимая, что делать дальше. Диана бросилась в сарай и, обхватив несчастную подругу за талию, попыталась помочь ей спуститься.

– Ой, не надо! – вскрикнула бедная Энн. – В меня впились какие-то длинные, острые палки. Попробуй подтащить что-нибудь мне под ноги – может, тогда удастся выбраться.

Диана подкатила все тот же бочонок, и он оказался достаточно высоким, чтобы Энн смогла опереться на него ногами. Но освободиться из западни не получилось.

– А что, если мне залезть на крышу и попытаться вытащить тебя? – предложила Диана.

Энн безнадежно покачала головой:

– Нет, жерди очень острые. Вот если найти топор, тогда ты могла бы вырубить меня. О, я действительно начинаю верить, что родилась под несчастливой звездой.

Диана осмотрела все вокруг, но топора не нашла.

– Нужно идти за подмогой, – сказала она, возвращаясь к пленнице.