Читаем Энн из Эйвонли полностью

– А ты не замечал, – задумчиво произнесла Энн, – что, когда люди считают своим долгом что-то тебе сказать, это всегда оказывается чем-то неприятным? Почему никто не считает своим долгом сообщить услышанные о тебе приятные вещи? Вчера миссис Доннелл снова приходила в школу и сказала, что считает своим долгом уведомить меня, что миссис Хармон Эндрю не одобряет того, что я читаю детям сказки, а мистеру Роджерсону не нравится, что Прилли слишком медленно осваивает арифметику. Дело шло бы гораздо быстрее, если б Прилли не строила глазки мальчикам из-под грифельной доски. Я абсолютно уверена, что примеры решает за нее Джек Джиллис, но за руку я его не поймала.

– А тебе удалось приучить подающего надежды сына миссис Доннелл к его благочестивому имени?

– Удалось, – рассмеялась Энн, – хотя задача была не из легких. Поначалу он не откликался на имя Сент-Клэр, даже головы не поднимал. После моей второй-третьей попытки, мальчики начинали его подталкивать, и тогда он с недовольным видом устремлял на меня глаза, будто я звала Джона или Чарли и он не думал, что обращаются к нему. Тогда я задержала его после занятий и по-доброму с ним поговорила. Мать хочет, чтобы его называли Сент-Клэром, и мне нельзя не пойти ей навстречу, сказала я. Неглупый мальчик правильно оценил ситуацию и разрешил называть его Сент-Клэром – но только мне. Если же кто-то из ребят попробует подражать этому, он отдубасит того по первое число. Естественно, я пристыдила его за грубую лексику, но с тех пор я зову его Сент-Клэром, а мальчики – Джейкобом, и в наших отношениях воцарился мир. Он открылся мне, что хочет стать плотником, а миссис Доннелл настаивает, чтобы я готовила его в колледж.

Упоминание о колледже направило мысли Гилберта в новое русло, и некоторое время молодые люди говорили о собственных планах и устремлениях. Говорили серьезно, с верой и надеждой, как говорят только в юности, когда будущее – открытая книга, полная чудесных возможностей.

Гилберт твердо решил стать врачом.

– Это замечательная профессия, – увлеченно говорил он. – Молодой человек должен с чем-то бороться в своей жизни… Кто-то даже назвал человека «борющимся животным». Я хочу сражаться с болезнями, болью и невежеством… все они тесно связаны между собой. Хочу взять на себя часть честной, нужной работы в мире… и хотя бы немного дополнить знания, накопленные поколениями людей. И тем самым отблагодарить их за все сделанное для меня. По-моему, только так мужчина может исполнить свой долг перед человечеством.

– А мне хотелось бы привнести в жизнь людей еще толику красоты, – мечтательно проговорила Энн. – Я не стремлюсь к тому, чтобы увеличить человеческое знание… хотя это благороднейшая цель. Мне достаточно сделать жизнь людей приятнее, подарить им радость, пусть и небольшую, и счастливые мысли, но чтоб они исходили именно от меня, и которых не было бы, не появись я на свет.

– Мне кажется, ты делаешь это каждый день, – с восхищением произнес Гилберт.

И он был прав. Энн была из тех людей, которые с самого рождения дарят людям свет. Она шла по жизни с улыбкой и добрым словом, озарявшими каждого на ее пути и, пусть хоть ненадолго, приносящими надежду и благую весть.

Гилберт неохотно поднялся.

– Ну, пора идти к Макферсонам. Муди Сперджен приехал на выходные из Королевской Академии и должен привезти мне книгу от профессора Бойда.

– А мне надо приготовить Марилле чай. Она отправилась навестить миссис Кит и скоро вернется.

К приходу Мариллы чай был готов. В печке весело потрескивали дрова, стол украшала ваза с серебристыми, словно подернутыми морозом, папоротниками и рубиновыми кленовыми листьями. В воздухе витал аппетитный запах ветчины и тостов, но Марилла, ничего не замечая, со вздохом опустилась в кресло.

– Вас глаза беспокоят? Или голова болит? – беспокойно спросила Энн.

– Нет. Я не только устала… но и встревожена. Из головы не выходят Мэри и ее детишки. Мэри чувствует себя все хуже. Долго она не протянет. Не знаю, что будет с близнецами.

– А от дяди известий нет?

– Мэри получила от него письмо. Он работает на лесозаготовке, пишет, что там «прижился» – не знаю, что он хочет этим сказать. В любом случае до весны он их забрать не сможет. К этому времени он намерен жениться, и у него будет дом, куда можно привезти племянников. Он спрашивает, не сможет ли кто-то из соседей их приютить на зиму. Мэри не знает, к кому обратиться – она не очень ладила с жителями Ист-Графтона. Короче говоря, похоже, она хочет, чтобы я забрала ребятишек. Прямо она не говорит, но это по всему видно.

– О! – Энн в восторге сжала руки. – Вы их возьмете, Марилла?

– Я еще не решила, – недовольно проговорила Марилла. – Во мне нет твоей опрометчивой решимости, Энн. Троюродная кузина – весьма отдаленное родство. Это большая ответственность – присматривать за двумя шестилетними детьми… тем более близнецами.

Марилла почему-то считала, что с близнецами в два раза тяжелее, чем с обычными детьми.