— Непременно верну! — пообещал тот. — Если вы предоставите мне некоторую свободу.

— Никакой свободы! — заявил Альберт Кнехт. — Единственное, что мы можем обещать, — это содержание в особом лабораторном боксе.

— Или безоговорочное уничтожение, — добавил Джекоб Марстон.

— Требуемое со мною, — пошел на попятную оборотень и выложил на пол все, что похитил в доме владельца «ФУНКЕРОВ И ДРУГИХ ДИКОВИН».

— Господин Эйлер, — обратился старший разведмастер к командиру подпольщиков. — Парализуйте эту тварь. Остальных — уничтожить!

— Какое ко… — успел проквакать Протей, прежде чем превратился в большого извивающегося червяка.

Дальше началась бойня. Джекоб Марстон связался с отрядом, что окружил здание, и обе группы бойцов двинулись навстречу друг другу. Оборотни с перепугу пытались менять облик, но лишь еще больше разозлили людей, которые дрались за будущее своего мира. Фредерик Марстон подобрал артефакты и два из них — пирамидку и «красный язычок» — протянул Альберту Кнехту.

— Держите, господин ординарный адъюнкт, — сказал он. — Изучайте. Может, это поможет вам защитить всех нас от нового нашествия оборотней.

— Вероятно, вы захотите получить за них денежную компенсацию?

— Никаких денег! — отмахнулся торговец. — Я бросаю торговлю. Много лет я торговал вещами, ничего не зная об их назначении, теперь я хочу знать это. Так что берите, Альберт, меня в свои ученики.

Часть третья

Ночь большого звездопада

Глава первая

Когда шалость оборачивается бедой

На рассвете дом тянулся навстречу восходящему солнцу, как цветок. Да он и был в каком-то смысле цветком — изящным итогом многовековой эволюции биоархитектуры. Лепестки энергосборников раскрывались во все стороны, впитывая каждый квант, излучаемый дневным светилом. Корневая система принималась вытягивать из глубинных слоев земли воду и растворенные в ней минеральные соли. По мере возникновения надобности дом сам себя достраивал, ремонтировал и следил за чистотой, попутно снабжая своих хозяев всем необходимым. В Звездной Сфере не набралось бы и тысячи ученых знатоков, которые имели представление о том, как это все происходит. Уже много веков обитатели гигантского шарового скопления не ведали забот ни о жилье, ни о пропитании, ни о чем материальном, что требовалось для жизни, творчества, познания и досуга.

Только историки, которых занимала глубокая древность, могли рассказать о тех далеких временах, когда дома строились из камня, а чтобы вырастить хлеб, требовалось целыми днями трудиться не разгибая спины; когда вокруг огромных, тесных и шумных городов дымили заводы, по дорогам катились металлические, плохо управляемые экипажи, а в небе с грохотом проносились изрыгающие пламя крылатые корабли; в каждый дом требовалось провести электричество и воду, связь поддерживалась с помощью бесцеремонно трезвонящих аппаратов, новости печатались на бумажных листах или вываливались на слушателей и зрителей с мигающих экранов, снабженных громкоговорителями, а для того, чтобы оторваться от планеты и пересечь пустоту, разделяющую миры, нужно было сжигать невероятное количество опасного химического или ядерного топлива.

Стоит ли удивляться, что жизнь тогдашних уроженцев Звездной Сферы была короткой, полной страданий и мелких бытовых неурядиц? Да и самой Звездной Сферы как единой цивилизации в то время не существовало. Разумные обитатели разрозненных планет едва ли подозревали о том, что, кроме них, во Вселенной обитает еще кто-то. Потребовались многие тысячелетия мучительного поиска гармонии, чтобы природа и техника сблизились настолько, что стали неотличимы друг от друга. Да и мыслящие существа в своем умственном и духовном развитии наконец достигли понимания, что бессмысленно разбазаривать природные ресурсы ради удовлетворения сиюминутных прихотей. Отказавшись от излишеств, они сосредоточились не на выживании, а на постижении истины.

Достигнув иных миров, входящих в шаровое скопление, мыслящие существа постепенно слились в одну расу и стали именовать себя сферолюдами. Большинство из них с рождения и до самой смерти, которая наступала спустя десятки веков, занимались поисками любимого дела, и счастлив был тот, кто его находил. Воспитание строилось таким образом, что каждый отвечал за свои поступки и принимал взвешенные решения. В итоге все государственные и управленческие структуры отмерли сами собой. Бессмысленно пытаться руководить абсолютно свободными существами, имеющими равный доступ к любым ресурсам, предпочитающими строить свою жизнь по собственным правилам.