Читаем Энергия души полностью

— Например?

— Вы иронизируете, как будто владеете не одним-единственным магазинчиком, а целой сетью лавок, — продолжал Протей. — Ведь кто вы сейчас, господин Марстон? Старьевщик, полжизни таскавшийся по Полиглобу, рывшийся в мусорных кучах, скупавший в местных лавчонках, столь же захудалых, как и ваша, никому не нужный хлам, большую часть которого не стоило и тащить сюда. А теперь вы втюхиваете этот хлам доверчивым покупателям, не имея ни малейшего понятия, для чего он когда-то предназначался.

— Удивили, — хмыкнул Марстон. — Об этом никто не имеет понятия.

— Ошибаетесь.

— Ну так попробуйте меня разубедить.

— Нет ничего проще! Вот там у вас на витрине выставлены оборотные зверги. Довольно дрянные, следует заметить… Дешевые вторички. А вы знаете, что такое зверги на самом деле?

— Просветите.

— Карликовые звезды, сжатые до размеров спичечной головки!

— Я слыхал о такой гипотезе.

— Это не гипотеза, а поразительная для ваших ученых догадка, — снисходительно пояснил Протей. — Они могли бы пойти и дальше, но им помешало заблуждение, что столь крохотные звезды должны обладать чудовищной массой.

— А разве нет?

— Нет. Потому что, сжавшись до сверхмалых размеров, зверги утратили некоторые свойства сверхмассивных объектов. Закон возрастания дефицита массы при достижении определенного предела…

— Ну допустим, — нетерпеливо перебил его Марстон, который, признаться, мало что понял. — Однако это все научные материи. Пока не вижу, как из этого знания можно извлечь миллионы.

— Я сказал уже, что зверги утратили львиную долю своей массы, но в природе ничего не исчезает бесследно. Масса сверхмалых карликов перешла в светосилу. И даже ваши жалкие вторички заряжены ею настолько, что можно растопить последние ледники на вашей планетке и заодно испарить океаны. А представьте, что произойдет, если эту силу обратить во благо?

— Представил. Выглядит заманчиво, — отозвался Марстон. — Хотя это ваше утверждение требует проверки. Чем еще удивите?

— Вы продали мне сферомуты, даже отдаленно не догадываясь, что это такое на самом деле.

— Вы о золотых шарах с Лебяжьего рынка?

— Вот видите, вы даже не знаете, что это не золото, — вздохнул Протей. — Сферомуты сделаны из металла, родственного ртути. Когда-то их использовали как развивающую игрушку, дающую наглядное представление о мышлении как части общего обмена вещества во Вселенной. Для вас же это просто фокус, способный на минуту развлечь гостей на вечеринке…

— Ну хорошо, господин Протей, — оборвал его Марстон, которому стал невыносим поучающий тон оборотня, не слишком-то щепетильного в вопросах элементарной этики. — Говорить вы, я вижу, мастер, но пока это все слова. Ни одного настоящего доказательства вы не предоставили.

— Доказательства? — переспросил гость. — Ну что ж, будут вам и доказательства. Знаете, я вас, пожалуй, на время покину. Подумайте хорошенько. Вы же деловой человек, господин Марстон. Пощупайте товар, попробуйте его на зуб.

Оборотень поднялся, аккуратно положил лучемет на стол и стремительно вышел из кабинета.

— Пропади ты пропадом с твоими предложениями, — пробурчал Марстон, хватая коробку с остатками пирога и запихивая ее в мусорную корзину.

Сидеть в кабинете он не мог. Достал из ящика стола потертую подмышечную кобуру, нацепил, сунул в нее лучемет. Надел поверх пиджак, чтобы не смущать Альберта видом оружия. Вышел в торговый зал.

— Вам что-нибудь нужно, хозяин? — осведомился слуга.

— Да, Альберт, — откликнулся Марстон. — Я решил узнать, не было ли покупателей, пока мы… мы с мадам Хендриксон пили чай.

— Никого, сэр, — сообщил тот.

— Хорошо, Альберт. В таком случае сегодня мы больше не работаем. Будь любезен, отнеси в башню номер пятьсот семнадцать, в квартирный блок тысяча тринадцать записку для Густава Эйлера, смотрителя-наладчика. После чего можешь быть свободен до завтрашнего… Хотя нет. Завтра выходной. Тогда до послезавтра.

— Благодарю вас, хозяин! — Слуга поклонился. — Я только наведу порядок.

Он показал на все еще рассыпанные по прилавку циркониты.

— Не нужно, Альберт. Я сам. — Марстон быстро нацарапал несколько слов на обороте квитанции и протянул ее слуге. — Хорошего выходного!

— И вам, хозяин! До послезавтра, господин Марстон!

Вновь оставшись в одиночестве, чтобы унять расшалившиеся нервы и осмыслить ситуацию, Марстон принялся было вышагивать между витринами и стеллажами. Он всегда так поступал, когда требовалось обдумать что-нибудь важное, но, сделав несколько шагов, понял, что таким способом нарастающую тревогу ему не заглушить. Впервые в жизни Марстону стало неуютно в собственной лавчонке. Диковины, которые раньше были ему друзьями, молчаливыми и болтливыми, прекрасными и неказистыми, веселыми и мрачными, теперь оказались вовсе не теми, за кого себя выдавали столько лет. Затаившись в своих коробках и ящиках, на стеллажах и витринах, они в любое мгновение могли изменить облик, словно бесчисленные оборотни Протеи — пришельцы из неведомых миров.