Громкоговоритель объявил станцию Вокзал Снов. Оборотень-кремневик поднялся и вышел из вагона. Как ни крепилась юная разведчица, а почувствовала облегчение, когда его высокая сутулая фигура осталась на ярко освещенной платформе, едва поезд отошел от нее. Через две станции покинула поезд и Келли. Громыхая башмаками по переходным мостикам, она бегом добралась до решетчатой формы, вдоль которой сновали вверх и вниз клетки элеваторов. Пришлось подождать. Наконец клетка опустилась. Юная разведчица ворвалась внутрь и едва дождалась, покуда эта громыхающая конструкция вскарабкается на нужный уровень. Никогда еще Келли так не хотелось вернуться в свою маленькую, не слишком удобную квартирку. Она было сразу кинулась к входной двери, но вовремя опомнилась. Ведь мама никогда еще не видела ее в экипировке разведчицы. Открыв потайную дверцу, Келли юркнула в закуток и начала сдирать с себя кожаные доспехи.

Когда раздался скрежет ключа в замочной скважине, мадам Эйлер, вытирая руки передником, кинулась в прихожую. Вернулась дочурка! Наконец-то! На радостях Флора даже не обратила внимания, что дочь вся какая-то всклокоченная. Обычно аккуратно причесанные волосы торчат из-под вязаной шапочки, пальтишко застегнуто криво, а пальцы измазаны сажей. Келли не дала матери опомниться. Быстро сняла пальто, шапочку и туфли, кинулась на кухню, потом в комнату родителей.

Не обнаружив там никого, рванула дверь ванной. Потом посмотрела на ошарашенную ее метаниями мадам Эйлер и едва ли не выкрикнула:

— Мама, а где отец?

— Ушел куда-то, — пролепетала Флора. — Умылся, переоделся и ушел.

— А когда вернется, не сказал?

— Нет. Да он никогда и не говорит, куда уходит.

— Ну что же это такое, — чуть ли не плача, простонала Келли. — Когда он нужен, его нет дома!

— Да что случилось-то?! — всполошилась мадам Эйлер. — Зачем он тебе срочно понадобился?

Пристально поглядев на мать, которая не на шутку встревожилась, юная разведчица поняла, что перегнула палку.

— Ничего, мама, — проговорила она успокаивающе. — Просто мне хочется его спросить об одной вещи. Тебе это неинтересно.

Глава четвертая

Все вы — оборотни

Марстон рванул на себя ящик стола.

— Если вы ищете это, — вкрадчиво произнес двойник мадам Хендриксон, — то напрасно.

Он показал хозяину лавки старый, потертый, с потускневшим от многочисленных выстрелов стволом, импульсный лучемет Смита — похожую на металлическую раковину коробку с широким раструбом. Внутри этой раковины вращался в особой магнитной ловушке луч света. Стоило нажать на гашетку, как он со страшной разрушительной силой вырывался наружу. В своих странствиях в поисках диковин по отдаленным кварталам мирового города Марстону иногда приходилось использовать эту игрушку для самозащиты. И вот теперь она была в руках врага.

— Ваша взяла, — упавшим голосом пробурчал Марстон. — Давайте уж тогда ближе к делу.

— Этот подход мне нравится больше, чем стрельба из лучеметов и прочие эскапады.

— Прежде всего представьтесь.

— У существ моей расы, — отозвался гость, — нет имен в вашем понимании.

— Как же к вам обращаться?

— Зовите меня Протеем.

— Хорошо, господин Протей. Не могли бы вы продемонстрировать свой настоящий облик? Мне неприятно, что вы заимствовали внешность моей… знакомой.

— И не только внешность, — уточнил чужак, — но и кое-что из воспоминаний.

— Тем более.

— Видите ли, господин Марстон, — сказал его собеседник, — у нас нет определенного облика. Мы можем быть кем угодно. — Едва он произнес эти слова, как лицо, руки, фигура мадам Хендриксон начали неуловимо меняться. Через мгновение перед Марстоном сидел его брат Джекоб, плотный высокий брюнет в темно-синей униформе Корпуса Глубокой Разведки. — Такой облик вас устраивает?

Марстон покачал головой.

— Хорошо, — согласился Протей. — Тогда вот так.

Теперь перед Марстоном сидел давешний щеголь в модном костюме.

— А тот… немой старик… тоже принадлежит к вашей расе? — полюбопытствовал Марстон.

— Собственно, это тоже я, — отозвался гость.

— Понимаю. Так что же вас ко мне привело, господин Протей?

— Как вы, должно быть, уже поняли, пирамидка Марстона.

— Да. Ваши предыдущие воплощения тоже талдычили о ней, но я могу лишь повторить то, что им сказал: у меня нет того, что вы ищете. Да и услышал я о ней сегодня впервые.

— Возможно, возможно, — пробормотал Протей. — Пирамидку эту нашел ваш прадед Филипп Марстон. Нам известно, что он никогда не пытался ни продать, ни обменять ее. Да и подарить тоже. И вполне понятно почему.

— Почему?

— Вам, пожалуй, лучше этого не знать.

— Позвольте уж мне решать, что для меня лучше.

— Во всяком случае, я вам этого не скажу.

— Тогда разговор окончен. Убирайтесь, покуда я не вызвал полицию.

— Погодите, — сказал Протей. — Не будем ссориться. Давайте поговорим о возможной оплате.

— Ваши деньги меня не интересуют.

— Допустим, господин Марстон, — не стал спорить чужак. — Однако я уполномочен предложить вам нечто большее.

— Что же? Алмаз размером с Ратушу? Поезд, под завязку набитый редкоземельными элементами?

— Знание, господин Марстон. Знание, которое само по себе принесет вам миллионы.