Читаем Эмиль XIX века полностью

Удивленіе Купидона было столь же велико, какъ и его страхъ, когда войдя въ сарай, онъ увидѣлъ, что Эмиль лежитъ на Медвѣдицѣ и дергаетъ ее за уши. Всего страннѣе, что собака позволяла ему дразнить себя и сохраняла полное спокойствіе. Удивленный Купидонъ тотчасъ же догадался, что собака полюбила Эмиля и удостоила допустить его въ свое семейство. Но она ни мало не была расположена оказать негру такое же снисхожденіе! Увидѣвъ, что она начала ворчать и скалить зубы, онъ заблагоразсудилъ скрыться, позвавъ напередъ Эмиля, который, не подозрѣвая, что подвергался опасности, весело вышелъ изъ сарая. Съ этаго дня началось знакомство Эмиля съ Медвѣдицей, которая, принявъ его можетъ быть за худо облизаннаго медвѣженка, стала облизывать своимъ широкимъ языкомъ голыя ножки и ручки своего любимца. Во всякомъ случаѣ, она очень хорошо расположена къ нему и я нисколько не боюсь за него.

У Эмиля есть впрочемъ и другіе товарищи: всѣ обитатели птичьяго двора знакомы съ нимъ и, любопытно видѣть, какое между ними согласіе. Увѣряю тебя, что этотъ маленькій міръ домашнихъ животныхъ чрезвычайно интересуетъ и меня.

Позади нашего сада существуетъ небольшой прудокъ. Намъ вздумалось напуститъ въ него утокъ. Купидонъ взялся исполнить нашъ планъ и купилъ, на сосѣдней фермѣ, трехъ утокъ. Ихъ нырянье, ихъ крики, ихъ прекрасныя зеленыя перья съ металическимъ отливомъ и дружеское согласіе между ними очень занимали насъ. Негръ однако замѣтилъ вскорѣ, что тріо дурно подобрано: тутъ были два селезня и только одна утка; а между этими птицами, кажется, существуетъ полигамія, какъ у турокъ: для нѣсколькихъ утокъ нуженъ одинъ султанъ. Какъ помочь дѣлу, которое казалось Кулидону противнымъ закономъ природы? Онъ купилъ другую пару утокъ, позаботясь на этотъ разъ выбрать самокъ. Первая ошибка была поправлена. Но мы не предвидѣли того, что должно было уничтожить наши разсчеты, а именно — пріемъ, сдѣланный новымъ пришельцамъ хозяевами птичьяго двора. Они повернулись къ нимъ спиной, а какъ скоро тѣ покушались присоединиться, ихъ отбивали клювомъ. Мы напрасно старались примирить ихъ: потеряли время и трудъ. Едва мы отворачивались отъ нихъ, какъ прежнія утки сходились вмѣстѣ и, не подпуская другихъ, гоготали, гоготали…. Не понимая хорошо ихъ языка, я не могла узнать, какимъ образомъ онѣ совѣщались; однако смыслъ ихъ разговора былъ довольно понятенъ; казалось, онѣ говорили: «Мы пришли сюда ранѣе ихъ, слѣдовательно имѣемъ право считать ихъ незаконно втершимися къ намъ. Лучше быть изжаренными на сковородѣ, или приготовленными въ соусѣ съ рѣпой, нежели принять ихъ въ наше общество. Мы — утки, а онѣ — дрянь».

Купидонъ замѣтилъ, что одинъ изъ двухъ селезней, бѣлый, хохлатый, болѣе нежели другой, препятствовалъ соединенію двухъ группъ, и потому рѣшился принести его въ жертву на алтарь союза. Это убіеніе, о которомъ я очень жалѣла, произвело желаемое дѣйствіе. Старыя и вновь пришедшія утки соединились въ одно семейство; но старая утка осталась однако главной султаншей. Каково честолюбіе? Неужели аристократизмъ имѣетъ корень въ природѣ, а равенство у людей — торжество чувства справедливости?

Сколько для меня новаго я могу разсказать тебѣ о нравахъ голубей. То, что происходитъ въ нашей голубятнѣ, не похоже на то, что пишется въ книгахъ объ образцовой супружеской вѣрности этихъ птицъ. Одинъ изъ нашихъ старыхъ голубей, находившійся въ сожительствѣ съ молодою голубкой, подвергся участи театральныхъ Геронтовъ. Подруга его бросила его въ одинъ прекрасный день для какого-то молодого фанфарона, который вѣроятно навѣлъ ей турусы на колесахъ. Съ чьей стороны была тутъ вина? Была ли она вѣтрена или и мало любила? Надо остерегаться смѣлыхъ приговоровъ, и потому я подожду, чтобы высказаться. Что бы тамъ ни было, но обманутый мужъ перенесъ это несчастіе съ истинно-героической твердостью. Когда онъ случайно встрѣчался съ невѣрной, онъ проходилъ мимо нея, дѣлая видъ, что не замѣчаетъ не высказывая ни малѣйшаго неудовольствія; но онъ вовсе не былъ такъ кротокъ относительно соблазнителя. Менелай и Парисъ съ удовольствіемъ надѣляли другъ друга ударами клювовъ, лишь только встрѣчались лицомъ къ лицу на полѣ битвы. Послѣ времени любви, для разведенной голубки наступило время кладки яицъ. Она сѣла на нихъ, но сидѣла весьма небрежно. Молодая чета слишкомъ занята была своими нѣжностями и не очень заботилась о семейныхъ обязанностяхъ. Это обстоятельство не ускользнуло отъ вниманія стараго голубя. Однажды мы увидѣли, что онъ изгналъ изъ гнѣзда молодую чету, начинавшую воспитывать своихъ птенцовъ и, я должна сознаться, принимавшуюся за это дѣло весьма не ловко. «Ну — казалось, говорилъ онъ родителямъ — вы ничего тутъ не понимаете, пустите ка меня». Молодая чета, послѣ слабаго сопротивленія, уступила свое мѣсто и старый голубь началъ съ гордостью ухаживать, какъ умѣлъ, за своими пріемными дѣтьми. Это благородное доведеніе открыло мнѣ глаза на очень вѣроятную причину его супружескихъ несчастій; онъ былъ менѣе мужемъ, нежели отцомъ.