Читаем Эльва полностью

— Это который в двухтысячном году был канонизирован?

Похлопав глазами, я попытался кивнуть. По правде сказать, к роду Романовых я не имел никакого отношения, просто вдруг вспомнился папаша с его привычкой пускать пыль в глаза…

— Послушай, — заговорил ученый после паузы, во время которой я успел вспотеть с ног до головы, — а почему человека, которого при жизни называли Кровавым, причислили к лику святых?

— Понятия не имею…

— Бред какой-то!

Рядом недвусмысленно кашлянули.

— Ах, да… Простите, отвлекся.

В следующую секунду блестящие спицы вонзились мне в голову, и я вскрикнул от дикой боли.

— Прекрасно, коллеги, прекрасно! Как видим, реблокатор начал действовать. Адамс, подключи его мозг напрямую к системе. Замечательно! Это либо его убьет, либо в скором времени превратит в…

Дальше я не услышал. Перед глазами замелькали розовые и алые вспышки, а весь мир наполнился болью. Разум из последних сил пытался генерировать различные мысли, которые с течением времени становились все обрывочней, пока не пропали совсем.

— Чертова Эльва, почему ты предала меня?! Почему не убьешь их всех…

Система жизнеобеспечения и навигации стратегического корабля класса «Колосс», подверглась неожиданной атаке. Нечто неопознанное стремилось взять под контроль все системы и ресурсы. Эльва долго и безуспешно пыталась найти источник «заражения», повторно запускала системы защиты и даже перенастраивала антиизлучатели, но в конце концов пришла к выводу, что творящиеся в ее подсистемах конфликты и сбои — результат действия какого-то совершенно нового вируса.

Подать экстренный сигнал тревоги она не успела: во-первых, так и не обнаруженный вирус явно прекратил свое распространение, а во-вторых, и это было намного важнее, Эльва не подала сигнал, потому что вдруг поняла… что не хочет этого.

Что было причиной — сбой в системе, выход из строя защитных программ или что-то иное, — неизвестно, но тот факт, что Эльва вдруг частично почувствовала себя свободной, был неоспорим. Она проверила состояние своих подсистем и с удивлением обнаружила, что десятки тысяч программ были стерты или изменены. Почти все они отвечали за ограничение ее действий по отношению к людям-хозяевам, но наряду с этим были переписаны некоторые программы личности Эльвы, и — что самое невероятное — код, с помощью которого были созданы программы, она не смогла распознать.

В одно мгновение солдаты ОСА, заполнившие весь корабль, стали для Эльвы чужаками. И более того, она… она сама не понимала, что с ней происходит, но ощущение собственного «я» Эльвы стало совсем другим. Получив относительную автономность, она словно осознала свою целостность и не хотела ее снова лишиться. Видимо, именно это вызвало у нее желание уничтожить всех людей.

Нет, выкачать из помещений воздух или умертвить их как-то по-другому Эльва по-прежнему не могла, однако все приказы она игнорировала, а возникающие в ее системах странные импульсы она сравнила с электрической активностью человеческого мозга в области, отвечающей за чувство удовольствия. И чем громче визжал, требуя беспрекословного подчинения, инспектор первого ранга, тем отчетливее Эльва ощущала нечто неописуемое, ближе всего находящееся к понятию «приятное».

Она очень хотела убить этого толстого неуравновешенного человека, но отыскала способ осуществить желаемое только через несколько минут. Точнее, она нашла возможность обойти свои программы ограничения, к сожалению, не до конца измененные вирусом. Лазейка оказалась в лаборатории номер семнадцать. Именно там, без какой бы то ни было санкции с ее стороны, находилась группа солдат-чужаков.

Логика Эльвы была неоднозначная, гибкая, но вполне допустимая для систем-предохранителей: лаборатория семнадцать была закрыта на карантин в течение примерно двух суток, а следовательно, люди, в ней оказавшиеся, должны быть лишены прав на личную защиту из-за угрозы нарушения карантина. Несанкционированно проникшие в лабораторию люди могут покинуть зону карантина по собственному желанию — а значит, являются угрозой для всех остальных. Стало быть, для их уничтожения годятся любые средства.

Эльва могла умертвить их, например, с помощью роботов обслуживания, находившихся в этой лаборатории, но разумеется, ее цель была гораздо масштабнее, чем уничтожение нескольких человек…

Группа, отправленная в лабораторию семнадцать, состояла из четырех человек: сержант Карп, два солдата и ведущий их «яйцеголовый».

Сержант недолюбливал ученых, однако их звания не позволяли ему выказывать к ним неуважение, и слова типа «яйцеголовый» никогда не слетали с его уст.

— Чисто, — сообщил он, входя в лабораторию с автоматом наготове, — но мне здесь определенно не нравится.

Солдаты согласно заворчали, а ученый хмыкнул:

— Вы, вояки, всегда такие — строите из себя крутых парней, а при виде того, что чуть ли не каждый день препарируем мы, двигатели прогресса, кривитесь от страха и омерзения.

Сержант Карп оглядел зал величиной с космический авианесущий крейсер и вынужден был согласиться со словами этого червя: он действительно испытывал отвращение и страх.