Читаем Ельцын в Аду полностью

- «Да ведь я богаче Вас, Вам приходится иной раз проживаться и ждать денег из деревень, а у меня доход постоянный – с тридцати шести букв русской азбуки».

Какой-то юный литератор подошел к гению отечественной словесности. Тот, увидав на нем лицейский мундир, спросил:

- «Вы, верно, только что выпущены из Лицея?»

- «Только что выпущен с прикомандированием к гвардейскому полку, - ответил юноша. - А позвольте спросить Вас, где Вы теперь служите?»

- «Я числюсь по России»!

Один помещик пристал к Александру Сергеевичу, чтобы тот написал ему стихи в альбом. Поэт отказывался, так как с подобной просьбой его осаждали слишком многие. Помещик выдумал стратегему, чтобы выманить у него несколько строк. Он имел в своем доме хорошую баню и предложил ее к услугам дорогого гостя.

Пушкин, выходя из бани, в комнате для одеванья и отдыха нашел на столе альбом, перо и чернильницу. Улыбнувшись шутке хозяина, он написал: «Пушкин был у А-ва в бане».

... Сидит Пушкин у супруги обер-прокурора. Во все времена эта должность считалась доходною. Огромный кот лежал возле поэта на кушетке. Тот его гладил, котофей выражал удовольствие мурлыканьем, а хозяйка приставала с просьбою сказать экспромт. Александр Сергеевич уступил – и обратился к домашнему любимцу:

«Кот-Васька плут, Кот-Васька вор,

Ну, словно обер-прокурор».

- Ах, сейчас бы «Бенкендорфа» выпить! - повел плечами поэт.

- Пушкин, почему ты жженку называешь по имени начальника Третьего отделения?

- «Потому что она, подобно ему, имеет полицейское, усмиряющее и приводящее все в порядок влияние на желудок».

- «Как ты здесь?» - спросил граф Орлов у Пушкина, встретясь с ним в Киеве.

- «Язык и до Киева доведет», - отвечал тот.

- «Берегись! Берегись, Пушкин, чтобы не услали тебя за Дунай!»

- «А может быть, и за Прут!»

- Ох, услышит тебя государь!

- А что государь Николай Павлович. «Хорош-хорош, а на 30 лет дураков наготовил».

Подошел Дмитриев:

- «А помнишь, Пушкин, наши посещения Аглицкого клуба на Тверской? Заметь: «Ничего не может быть страннее самого названия: Московский Английский клуб».

- «У нас есть названия более еще странные».

- «Какие же?»

- «А императорское человеколюбивое общество!»

- Болтай, Пушкин, болтай, я не гневаюсь! - проявил терпимость появившийся царь Николай Первый. - Знаешь, «мне бы хотелось, чтобы король нидерландский отдал мне домик Петра Великого в Саардаме».

- «В таком случае, - подхватил поэт, - попрошусь у Вашего Величества туда в дворники».

- А что за шутку ты выдал в доме графа С.?

... Однажды Пушкин сидел в кабинете этого аристократа и читал какую-то книгу. Хозяин лежал на диване. На полу, около письменного стола, играли его двое детишек.

- «Саша, скажи что-нибуль экспромтом... - попросил вельможа. Тот мигом, ничуть не задумываясь, скороговоркой ответил:

- «Детина полоумный лежит на диване».

Граф обиделся не на шутку:

- «Вы слишком забываетесь, Александр Сергеевич»!

- «Ничуть... Но Вы, кажется, не поняли меня... Я сказал: «Дети на полу, умный лежит на диване».

Николай Первый, неподдельный ценитель юмора (недаром он благоволил и к самому поэту, и к Крылову, и к Гоголю), изволил посмеяться:

- Изрядно! А расскажи-ка курьез с казанской «музой»!

Казанская поэтесса, девица А.А. Наумова, перешедшая уже в то время далеко за пределы подростков, сентиментальная и мечтательная, баловалась писанием стихов, которые она к приезду Пушкина занесла в довольно объемистую тетрадь, озаглавленную «Уединенная муза закамских берегов», и поднесла ему для прочтения, прося его вписать что-нибудь.

Поэт бегло посмотрел рукопись и под заглавными словами Наумовой: «Уединенная муза

Закамских берегов»

быстро дописал:

«Ищи с умом союза,

Но не пиши стихов».

- А не слишком ли вам всем хорошо?! - к честной компании присоединился раздосадованный Дьявол, который и в этот день отдыха стремился всячески портить настроение своим подданным. Все, кроме Пушкина, Ельцина и Ницше, исчезли. - Ну-ка, Сергеич, ответь быстро: какое сходство между мной и солнцем?

Поэт удовлетворил его желание:

- «Ни на тебя, ни на солнце нельзя взглянуть не поморщившись».

Сатана обиделся:

- Для такого закоренелого грешника ты очень высокомерен и нагл! «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!» - процитировал Сатана гениального поэта, мастерски изобразив его голос и манеру речи.

- «Толпа в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могучего: «он мал, как мы, он мерзок, как мы!» Врете, подлецы: он мал и мерзок – не так, как вы – иначе!»

- Чем это ты «иначе грешен», чем другие?! Набор слабостей и пороков у тебя тот же, что и у всех почти гениев литературы. Среди вас девять из десяти - словно малые дети перед карточным или рулеточным столом!