Читаем Ельцин полностью

Не так легко отмахнуться от противоположной точки зрения: возможно, отдельные актеры кажутся слишком незначительными в сравнении с мощными социальными и политическими силами, действовавшими на сцене в тот момент. В последнем, третьем томе своих мемуаров «Президентский марафон» Ельцин пишет, что, как глава страны, он не мог действовать в одиночку. «Да, я был долгие годы президентом, и от моих действий, правильных или нет, зависело очень многое в нашей стране, — заверяет он. — Но в конце концов, история пишется ведь не отдельными людьми. Есть общие, подчас таинственные закономерности в жизни целых наций»[12].

Сюрреалистические события, разорвавшие на части сверхдержаву, вполне сравнимы с грандиозными катаклизмами в природе. В конце 1980-х годов публично высказанные сомнения в праве советской правящей верхушки на гегемонию в политической жизни для закрытого общества «были похожи на столкновение Земли с метеоритом, после которого меняется климат, начинаются наводнения и землетрясения», как выразительно писал один московский очеркист[13]. Свержение советской партократии в 1991 году — всего лишь наносекунда для политической эпохи — по своему значению сравнимо с вымиранием динозавров. Коммунистический блок, в той или иной степени управляемый Советским Союзом, оказывал огромное влияние на ход событий в мире на протяжении всего ХХ века. Как писал в 1992 году Кеннет Джовитт, именитый политолог и профессор в Калифорнийском университете в Беркли, «мы мыслили в терминах Востока и Запада», а теперь «Востока, как такового, попросту не осталось»[14].

Хотя в зарождение и развитие коммунистического строя были вовлечены громадные коллективные силы, этот процесс был также результатом целенаправленной деятельности лидеров, их способности мобилизовать людей на достижение совместной цели. То же самое можно сказать и о попытке спасти коммунизм от его собственной глупости — «перестройке» Горбачева. Горбачев напоминает нам, что «перестройка началась сверху. Иначе и быть не могло в условиях тоталитаризма»[15]. Советская старая гвардия сопротивлялась изо всех сил. Новые игроки, появившиеся в коридорах власти, придали этому процессу импульс и соперничали за то, кто будет определять его направление. Они установили правила, которые, расходясь концентрическими кругами, захватывали и тех, кто не был у власти. Не всегда сознавая последствия своих действий, они позволили переменам из реформ трансформироваться в революцию. Вслед за этим Ельцин и те политические деятели, которые вовремя прицепились к его локомотиву, приняли учредительные решения, определившие будущее после коммунизма и после эры СССР.

Поэтому тенденцию преуменьшать значение Ельцина нельзя приписать ни тому, что он обладал слишком большим влиянием, ни тому, что влияние его было слишком слабым. Истинная причина заключается в другом. Прослеживая эволюцию этого человека от Homo sovieticus к Homo antisovieticus и дальше к Homo postsovieticus, мы сталкиваемся с одним парадоксом за другим. Оксфордский словарь дает два основных определения термина «парадокс»: «явление, вступающее в противоречие или конфликт со сложившимися представлениями о том, что разумно или возможно» и «человек, жизнь и поведение которого ошеломительно непоследовательны». Ельцин вписывается в оба.