Читаем Ельцин полностью

Госдума учредила комитет по импичменту в мае 1998 года. Первые обвинения комитет выдвинул 7 сентября. К февралю 1999 года Ельцина обвиняли по пяти пунктам: разрушение Советского Союза путем подписания Беловежского соглашения; убийства во время разгона Съезда народных депутатов и Верховного Совета в 1993 году; превышение полномочий путем ввода войск в Чечню; преднамеренный развал армии и проведение «геноцида русского народа». 13 и 14 мая коммунист Виктор Илюхин, прокурор по профессии, зачитал обвинения на заседании Думы и призвал поддержать их. Во время слушаний по вопросу геноцида Илюхин «ошарашил многих… заявив… что от правления Ельцина погибло бы меньше русских, если бы он не окружил себя еврейскими советниками»[1567]. Обвинения были связаны преимущественно с первым сроком Ельцина и не учитывали такие факты, как то, что Беловежское соглашение было одобрено российским парламентом того времени, что россияне избрали Ельцина на второй срок и что законность самой Госдумы была признана на том же самом плебисците 1993 года, на котором одобрили ельцинскую конституцию. Либеральные и центристские депутаты для защиты Ельцина были готовы лишь на заявления, что из-за непродуманных действий парламента и без того плохая ситуация станет еще хуже. Импичмент «может привести к полному хаосу», подчеркнул один из депутатов. «Нам что, мало глупостей, которые совершает сам президент? Мы хотим добавить свой, парламентский вклад в дестабилизацию российской демократии?» Конституция, добавил он, не позволяет свергать главу государства «за слабость и неспособность, как таковые. И это справедливо: страна должна иметь такого президента, какого она выбрала», если только он не совершил тяжких преступлений. Сфабрикованные громогласные обвинения, перечисленные в думском документе, не являются для этого достаточным основанием[1568].

Как только процедура импичмента началась всерьез, Ельцин, всего несколько месяцев назад списанный в покойники, перехватил инициативу. Не выпуская Госдуму из поля зрения, он в марте и апреле стал выжимать из своих неважных карт все, что было возможно. Он назначил Виктора Черномырдина своим личным представителем по югославскому кризису, послал несколько военных кораблей в Средиземное море и в телефонном разговоре с Биллом Клинтоном предложил ему встретиться для переговоров на борту российской подводной лодки, которую он готов был выслать специально для этого случая. Американцы отклонили это предложение, внушающее беспокойство даже с учетом знания характера русского президента[1569]. Когда в июне бомбардировки НАТО принудили сербов к принятию условий альянса, Ельцин дал добро на отправку двухсот российских военных из Боснии в Косово. Это единственное после окончания холодной войны одностороннее применение силы в Европе, осуществленное Москвой, вызвало раскол в стане НАТО между американским главнокомандующим Уэсли Кларком, который хотел помешать русским, и британским командующим наземными войсками Майклом Джексоном, встревоженным рисками такой попытки. «Я не буду ради вас развязывать третью мировую войну», — заявил он Кларку[1570].

В области внутренней политики Ельцин 19 марта уволил руководителя кремлевской администрации, бывшего офицера КГБ Николая Бордюжу и назначил на его место Александра Волошина. Волошин был лицом гражданским, имел опыт работы в бизнесе, в том числе и с Березовским. В Кремле считали, что Бордюжа не понимает остроты политического момента и с большей готовностью прислушивается к Примакову, чем к президенту. Бордюжа попытался убедить генерального прокурора Юрия Скуратова уйти в отставку. Сначала Скуратов согласился, но потом изменил свое решение, после чего Совет Федерации трижды использовал свое конституционное право и отказывался одобрить отставку генпрокурора. Тогда Кремль прибегнул к компромату самого грязного толка и санкционировал показ по российскому телевидению видеозаписи, на которой прокурор был запечатлен в постели с двумя проститутками. 2 апреля Ельцин отстранил Скуратова от исполнения обязанностей. Хотя в течение года генеральный прокурор так и не был уволен, у него оказались связаны руки, и он не мог вести дальнейших расследований[1571].