Читаем Эльфы и их хобби полностью

Улучив момент, Гвизо взлетел на подоконник и ударил Кайалона сапогом в лицо. Тот уклонился, отступил, а разбойник исчез в темноте. Тут же стало тихо, только всхлипывала, утирая слезы рукавами, Аллика. Джек понял, что затаил дыхание и сейчас лопнет, если не выдохнет. Он с шумом выпустил воздух, и Кайалон обернулся на этот звук.

– Человек?

– Он спас меня, проводил сюда, – шмыгая покрасневшим носом, объяснила Аллика.

Кайалон выслушал ее короткую историю, кивнул, помог Джеку подняться и протянул нож, который господин четвертый секретарь потерял в схватке. Потом они отправились провожать Джека, который не знал дороги. На прощание эльф пожал Джеку руку и поблагодарил за помощь бедной девушке.

– Нужно быть очень смелым эльфом… то есть, очень смелым человеком, чтобы решиться встать на пути Гвизо, – сказал он.

– Я просто не знал, с кем имею дело, – признался Джек. – Но все равно не жалею ни о чем. Береги Аллику. Она такая… незадачливая…

– Не беспокойся, друг, – торжественно пообещал эльф, – с ней все будет хорошо, ручаюсь.

Аллика больше ничего не стала говорить, только погладила Джека по руке тонкими пальчиками, но и того было довольно, чтобы вогнать человека в краску.

Наутро Джек Джонсон покинул Гауллин. Он был страшно доволен собой и снисходительно поглядывал на улыбчивых прохожих и вежливых стражников. Теперь, когда он знал их тайну, от былой неприязни не осталось и следа. Он разглядел сущность города под искусным гримом и понял ее. Она не так уж отличалась от людской.

А прочие участники ночных приключений господина четвертого секретаря собрались в знакомом Джеку кабачке – получить гонорар и выпить по бокалу вина, перед тем как идти отсыпаться. Они стягивали парики, отдирали накладные носы и стирали шрамы. Живехонький благообразный хозяин заведения прежде всего наполнил бокал Аллики – он приходился ей не отцом, а племянником, и обязан был уважить старшую родственницу.

Кайалон бросил на стол мешочек, глухо звякнули монеты.

– Вот серебро из Хрустального Дворца. Старейшины довольны. Уезжая, господин Джонсон улыбался.

– А я недоволен, – буркнул Гвизо, потирая шрам. Эта отметина была не бутафорской. – Эх, разрешили бы мне пустить кровь человеку… ну совсем немного, так, для правдоподобия.

– Не надо перегибать палку, – возразила Аллика. – Джек отличный парень… ну, для человека отличный. И как, по-твоему, его господин отнесется к ранам, нанесенным послу?

– Нас-то он бил всерьез, – заметил эльф, изображавший ночного налетчика в Помойном переулке. – Если бы я не увернулся, он мне башку мог разнести своим тесаком!

– Возьми, полечись, – протянул его долю серебра Кайалон. Пока все болтали, он делил монеты. – Честно говоря, я не понимаю, зачем весь этот спектакль. Конечно, человеку дали почувствовать себя героем, ему приятно. Но кто он? Какая-то мелкая сошка, при дворе он не имеет веса. Мне сказали: это чтобы не возникло раздражения, чтобы люди не думали о новой войне. Но кого волнует раздражение маленького человека? А? Разве не так?

Аллика пригубила вино и вздохнула. В свои триста с лишком она выглядела на шестнадцать, потому что не знала переживаний. Ее племянник – и тот с виду куда старше, а Аллика – девчонка девчонкой… Но если она до сих пор не испытывала сильных чувств, это не значит, что она дура. Наоборот, она понимала людей, как никто другой, потому Совет Гауллина и доверил ей руководить предприятием.

– Нет, не так, – ответила она Кайалону. – От такого человека может выйти большая беда. С людьми всегда непросто, уж больно они похожи на нас.

– Поясни? – попросил Гвизо. И снова погладил старый шрам. Он вовсе не считал, что эльфы и люди похожи.

– Люди умеют ценить красоту, силу, доверие и прочее, что ценим мы. Они любят то же, что и мы. Но!

– Но? – и Кайалон заинтересовался.

– Но их любовь жадная. Эльфу достаточно видеть красоту, чтобы насладиться ею, а человек желает сделать ее собственностью. Джеку понравился Гауллин, но заграбастать город ему не под силу. Он переживает разочарование сильней, чем знатный господин, который – ну пусть теоретически – мог бы собрать войско и хотя бы попытаться овладеть нашим краем. Но нет, Джек отлично знает, что город Гауллин прекрасен и никогда не станет его собственностью. От этого разочарования он хотел бы растоптать, сломать, сжечь город! Ему непереносимо знать, что есть в мире красота, которой ему не владеть.

– А что сделали мы?

– Мы дали ему Гауллин, который он увез с собой. Все, что приключилось с ним здесь ночью, он без труда отыщет в королевстве людей. И существование нашего прекрасного города больше не причиняет ему боли. Он поделится тем, что видел и испытал, с другими. И им тоже не захочется жечь Гауллин. Понял?