Читаем Эльфийский клинок полностью

Фолко старался записывать всё, что слышал, но особенно запомнились ему две истории. Одну чуть ли не в первый день пути по Южному тракту ему рассказал Вьярд, которого Малыш заменил на передке телеги. Старый гном пересел на время в седло. Его рассказ тёк медленно и спокойно, говорил он чуть напыщенно – ведь речь шла о невообразимо далёких днях Предначальной Эпохи, предания о которой ныне сохранились лишь среди гномов. Он говорил о временах, когда мир был юн, а Великого Дьюрина окружали немые, безымянные скалы. Первый Гном начинал с немногими товарищами; Перворождённые помогали им, и среди приближённых короля Казад-Дума умом, искусством и терпением выделялся гном по имени Трор. Он много времени проводил с эльфами, немало перенял у них, говорили, что и он был пленён неземной красотой Владычицы Галадриэль и, желая сделать ей достойный подарок, стал копить золото и мифрил. Однако тогда ещё было далеко до дней великой славы Чёрной Бездны, как звали Морию эльфы, её главные жилы ещё ждали своего часа, приходилось перелопачивать огромные массы пустой породы, и Трору это надоело. Он придумал и сделал чудодейственное сито, обладавшее способностью выбирать золото из всего, что набрасывалось в его зев. Достаточно было сыпать в него безостановочно даже самую бедную руду, чтобы в конце дня вынуть из него всё золото, что было рассеяно в пыль среди серого горного песка и каменной крошки. Труд облегчился многократно; гномы стали быстро богатеть, в Морию повалили переселенцы из Лунных гор, где к тому времени стало неспокойно – шла очередная война между людьми и орками. Трор накопил нужное ему количество благородного металла, выковал из него сказочно красивую диадему, украшенную покрытыми тончайшей резьбой бериллами, и подарил её Владычице. Сито теперь стало ему ненужным, и Трор попросту забыл о своём детище. Однако не забыли другие. Из-за него в Мории едва не вспыхнула самая настоящая война, и тогда Великий Дьюрин приказал Трору разбить своё творение. «Ну вот уж нет! – ответил Трор. – Я лучше уйду вместе с ним, если его существование грозит нашему братству!» Все стали умолять его остаться, и он, поколебавшись, согласился, но спрятал сито так, что до пробуждения Великого Лиха Дьюрина о нём никто ничего не слышал, ну а потом, понятно, было не до того. С тех пор среди гномов и живёт мечта – разыскать волшебное сито. Много полов и стен Мории было вскрыто и поднято неугомонными искателями, но тщетно…

– И очень хорошо! – прибавил от себя под конец Вьярд, но почему хорошо, так и не сказал.

Вторую историю, а точнее, короткую притчу, хоббиту поведал Балин.

– Почему Казад-Дум столь необъятен, а, как ты думаешь? – как-то сказал он хоббиту, посмеиваясь. – Думаешь, там работала целая прорва работников? Ничуть не бывало! Большая его часть построена при Дьюрине, когда ещё и гномов-то было совсем немного. Так слушай же! У гномов и гор – одни корни. Камни тоже могут говорить, а некоторые – даже двигаться. Было такое в Древние Дни, и, говорят, в те сказочные времена создавать великое Подгорное царство Первому Гному помогали сами горы – послав ему Ролштайн.

– Это что ещё такое? – удивился Фолко.

– Ха, Ролштайн! Это, сударь мой хоббит, такая штука, что можно весь мир по-своему переделать, и без всяких там… – Он оглянулся и быстро добавил: – И без всяких там колец и магов. Ролштайн был с виду самый обыкновенный камень, правда, довольно крупный, говорили, что примерно с молодого бычка. Он катился сам, понимаешь, сударь мой Фолко, он катился сам и прошибал тоннель в любой самой прочной скале. Тангару оставалось лишь идти за ним, словно пахарю за плугом. Так была проложена большая часть морийских коридоров и галерей… Но он мог катиться не только в толще скал, но и на поверхности.

Рассказывают, что именно Ролштайн помог Великому Дьюрину отразить первый натиск орков.

– А куда же он делся потом?

– Никто не знает, – вздохнул Балин. – Его разыскивали долго и упорно, причём не только гномы. Этим ведь куда как сподручно – рушить стены крепостей! Но все эти усилия пропали втуне, а у нас появилась пословица: если увидишь качающийся камень, не спеши кричать, что перед тобой Ролштайн – лучше сперва посмотри, кто его раскачивает!

Дождь тем временем утих, рядом забормотал и заворочался Торин – нужно было вставать. Начинался новый день их странствий: по расчётам Торина, сегодня им предстоял особенно тяжёлый переход – до следующей деревни было никак не меньше десяти лиг.

– Ты уже встал, Фолко? – удивился гном, поёживаясь от утреннего холода. – Беги тогда к хозяину, пусть завтрак подаёт. А я пока остальных разбужу.

Хоббит наскоро умылся в бочке с дождевой водой, стоявшей возле угла дома, и отправился к хозяину – пожилому хитрому пригорянину, уже лет тридцать живущему в этих негостеприимных местах. Выйдя от него на крыльцо, хоббит невольно остановился.