Читаем Елена Феррари полностью

Для выполнения этих требований заместителем начальника военной разведки был назначен теперь уже бывший шеф разведки политической — глава Иностранного отдела ОГПУ Артур Христианович Артузов, приведший с собой 13 лучших специалистов-чекистов. Его докладная записка на имя Сталина от 23 июня 1934 года констатировала очевидное. «К настоящему моменту: 1) нелегальная агентурная разведка IV Управления фактически перестала существовать в следующих странах: Англии, Румынии, Латвии, САСШ (Северо-Американские Соединенные Штаты. — Прим. авт.), Франции, Финляндии, Эстонии, Италии»[315]. Полгода IV Управление трясло и перетряхивало. В ноябре к нему даже снова вернулось старое наименование — Разведывательное управление, но его начальник теперь был выведен из подчинения начальнику Штаба РККА и мог напрямую докладывать полученные сведения лично наркому обороны.

Как жила и чем занималась в это бурное время Елена Феррари? Увы, мы об этом не знаем почти ничего. Еще в 1933 году она получила очередную «положительную» оперативную характеристику, в которой фигурировала под очередным же псевдонимом (они менялись у разведчиков довольно часто в зависимости от самых разных обстоятельств): «ИТАЛО. Резидент с долголетней практикой и опытом работы. В совершенстве владеет немецким, английским, французским и итальянским языками. Беспартийная, но проверенная опытом работы в подполье на протяжении десяти лет. Краснознамёнка. Активная участница гражданской войны. С большой энергией и тактом работник. В тяжелых случаях умеет сохранять спокойствие»[316].

На рубеже 1934–1935 годов «Итало» снова недолго находилась за границей — на этот раз в Австрии, после чего отгуляла отпуск и вернулась в Москву. В августе 1935-го была назначена помощником начальника отделения 1-го (Западного) отдела управления и попросила прибавки денежного довольствия. В 1933 году на Урале умер отец Владимира и Ольги — Федор Абрамович. В какой-то момент Ольга (и, возможно, Владимир) приняла решение помогать материально детям отца от второго брака— Любови и Рафаэлю, жившим со своей матерью Капитолиной Ивановной Ревзиной в поселке Майкор. Любовь Федоровна, ее сын Павел и здравствовавший на момент написания этих строк Рафаэль Федорович Ревзин на всю жизнь сохранили в своих сердцах благодарность «тете Люсе». Еще по 100 рублей Ольга отправляла в Кисловодск Эмме Ионовне Давидович, когда-то помогавшей им с Володей в Екатеринославе[317].

Сам Владимир Ревзин, давно привыкший к своему псевдониму — Воля, жил в Москве, но уже не рядом с сестрой, хотя работали они почти вместе. Он с 1930 года служил в IV Управлении, один раз выезжал в оперативную командировку, после чего вновь пошел (и весьма успешно) по административной линии[318]. Владимир Федорович получил квартиру в кооперативном доме работников наркоматов иностранных дел и внешней торговли на Садовом кольце. Элитный комплекс по адресу: Долгоруковская, 5, стал адресом и старого друга по турецкой командировке — Федора Гайдарова, который тоже продолжал службу в разведке. По сведениям семейного архива Голубовских, бывший муж Люси Георгий выдал за Федора свою племянницу — дочь той самой сестры Александры, с которой начались аресты в 1919-м, и все семьи — соседей, родственников и бывших родственников снова очень сдружились.

Единственное, что в то время в глазах кадровиков слегка омрачало облик «резидента Итало», — ее беспартийность. В очередной характеристике, на этот раз образца 1935 года, этот прискорбный факт отмечался особо: «Товарищ Феррари является хорошо подготовленным самостоятельным агентурным работником с большим стажем практической работы на нелегальном положении. Владеет немецким, французским и итальянским языками свободно. Английским — выше среднего. Общее развитие на высоком уровне. Политическое — среднее, что объясняется длительным отрывом от нашего Союза. Была членом партии ВКП(б) до октября 1917 года.

Стремится в партию. По своей идеологии — коммунистка. В работе своей проводит партийную линию. Только многолетний ее отрыв от Союза является препятствием для приема в партию. Последний отзыв из-за рубежа тов. Феррари отчасти был вызван ее желанием вступить в партию и решением командования удовлетворить ее просьбу. Дисциплинирована. В работе аккуратна, инициативна и вдумчива»[319].

До сих пор неясно, почему Елена Константиновна в партию так и не вступила, если даже из-за рубежа ее все равно отозвали, и она хотела, и начальство не было против, но… Феррари, сменив псевдоним с «Итало» на «Веру», снова уехала за границу. На этот раз в Америку.