Читаем Елена Феррари полностью

Есть несоответствие посерьезнее: время, указанное Вукеличем. Первая встреча состоялась в марте 1932 года, что не противоречит ничему. Но потом — еще несколько свиданий, причем одно в середине лета и одно в октябре, когда стало точно известно, что Бранко должен будет отправиться в Японию. Центр окончательно остановился на его кандидатуре 5 октября 1932 года, значит, встреча состоялась через несколько дней, что соответствует его показаниям, данным в Токио, а 30 декабря семья Вукелич уже отправилась на пароходе из Марселя через Суэц и Сингапур в Иокогаму. Причем в октябре «Ольга» лежала после операции по удалению аппендицита, а мы помним, что, кроме проблем с легкими, у Феррари диагностирован и аппендицит или, во всяком случае, какое-то заболевание желудочно-кишечного тракта. Операцию именовал «аппендицитом» ее начальник (или ее врач), и о ней сообщал в Москву резидент полутора годами ранее. Так что же получается — Феррари не уехала в Москву? Или в Париже работали две «Ольги», и обе с аппендицитом?

Точно известно, что 19 апреля того же 1932 года приказом № 23 по IV Управлению Штаба РККА Елена Феррари была назначена состоящей в распоряжении с 13 апреля, а 11 мая ей было выдано соответствующее удостоверение. Неизвестно, действительно ли выдано — на руки или просто приложено к делу в ожидании скорого возвращения сотрудника? Первое кажется более естественным и логичным, иначе можно было бы выписать его по возвращении сотрудника в Москву. Значит, все-таки вернулась? 17 сентября того же года ее нахождение в распоряжении подтверждается, а значит, вряд ли она меняла свой должностной статус в течение лета[293]. Скорее всего, документы не врут — не позже чем 13 апреля Елена Феррари уже находилась в советской столице, а Бранко Вукелич в своих показаниях японским следователям либо зачем-то (зачем?) растянул общение с ней еще на полгода, либо… в парижской резидентуре все-таки работала еще одна «Ольга».

Целый ряд иностранных авторов убеждены, что второй вариант правильный. Они даже сообщают подлинное имя этой «Ольги»[294]: Лидия Георгиевна Шталь (Lydia Stahl). Переводчики не всегда верно транслитерируют ее фамилию как Сталь — очередное совпадение, снова «металлургическая» фамилия. При этом достоверность «присвоения» в этих источниках псевдонима «Ольга» Лидии Шталь никем никак не обосновывается, равно как никем и не оспаривается — похоже, просто никто не задумывался о том, что в Париже могла оказаться не одна Ольга.