Читаем Элементы #9. Постмодерн полностью

Концепции Ферри и Рено строятся вокруг представления о субъекте (они понимают его как категорию, участвующую в социальных и экзистенциальных связях с другими) как о чистой идее, а не о реальности. В реальности же, по их мнению, есть только индивидуумы, одинокие и нарциссические персонажи, ни с кем не связанные и никак не обобщаемые. Эти мыслители критикуют такое положение дел, когда существует только индивидуум, но предлагают довольно сомнительный выход из этой проблематики — с их точки зрения, переход от индивидуума к субъекту происходит в юридической сфере, при том, что эта сфера и все современное право рассматривается как искусственная модель, отрицающая всякое представление о существовании природы, общей для всех людей). Иными словами, и здесь они остаются в рамках крайнего индивидуализма, который, якобы, хотели преодолеть. Их "новый гуманизм" является простым "юридическим гуманизмом", коренится в либеральной концепции правового государства, не знает никакой объективности, замененной классической «интерсубъективностью», и поэтому полностью сохраняет все противоречия, традиционно свойственные либерализму.

Между этими двумя полюсами, различающимися, впрочем, лишь по качеству мысли и последовательности дискурса, а не по идеологической направленности, организуются другие круги и сети доминирующей идеологии. Объединенные принадлежностью к "политической корректности" мысли на светских раутах и коктейлях встречаются светские правые (Жан д’Орнмессон, Франсуа Нуриссье, Ален Перфит) и уютно устроившиеся в системе бывшие левые (Жан-Франсуа Ревель, Бертран Пуаро-Дельпеш, Хорхе Семпрен, Эммануэль Ле Руа Ладюри, Бернар Кушнер и т. д.). Где-то поблизости находятся и либеральные «модернисты», борющиеся за "просвещенную социал-демократию" (Ален Минц). Последователи Фернана Броделя из Школы Анналов (Франсуа Фюре, Жорж Дюби, Жак Ле Гофф, Дэни Ришет, Мона Узуф, Андре Бюргье), наследники направления, которое журналисты назвали в свое время "новыми историками", постепенно теряют актуальность и подчас признают, что "ресурсы изначальной интуиции, видимо, подходят к концу". Показательно, что бывший коммунист Франсуа Фюре, который принадлежал к крайней ультралевой коммунистической ячейке Сен-Жюста, сотрудничает в настоящее время с крупной буржуазией и индустриальными магнатами, усердно посещает престижные дорогостоящие клубы для "очень богатых людей".

Либеральная идеология, которую когда-то правые упрекали за утопизм, а левые за мистификаторство, сегодня является правящей и главенствующей, идеологией власти. В либерализме есть два основных направлений. Первое направление представлено бывшими левыми, которые видят в нем разумную версию «модернизма». Второе направление состоит из убежденных приверженцев рынка и его парадигмы. Первые, наследующие традицию Токвиля-Арона, группируются вокруг журнала «Комментарии» (Пьер Манан, Анни Кригель, Франсуа Буррико, Жан Бэшлер, Ален Безансон) и Института Рамона Арона, президентом которого является тот же Франсуа Фюре. Вторые курируют "либеральную коллекцию" в «Бель-Леттр».

Все это составляет сегодняшний центр, и видно, что за последние десятилетия идеологические характеристики этого центра радикально изменились. Сегодняшние французские "интеллектуалы в законе" превозносят все то, что они еще недавно опровергали, и критикуют то, что превозносили. Это мотив представляется в виде покаяния: мы защищали "право на различие", а оно оказалось путем к "легитимации апартеида"; мы поддерживали "третий мир", а он оказался "нечувствительным к правам человека"; мы "доверяли народу", а он часто голосует "совсем не правильно"; мы верили в "классовую борьбу", а классы растворились в рыночном обществе потребления; мы хотели революций, но они всегда приводят к "ужасным вещам"; мы ставили на регионализм, а он оказался чреватым "экологическим тоталитаризмом" и «обскурантизмом» и т. д.

Оголтелый антиамериканизм времен Вьетнама, сменился, напротив, симпатией к США. Андре Глюксман утверждает сегодня: "глупая неприязнь к Америке сегодня неуместна". Те, кто еще недавно называли себя "служителями народа", разоблачают сегодня "ужасы популизма". Формула "все является политикой", сменилась формулой — "все является моралью", а критика буржуазии — апологией денег. Ивон Кинью провозглашает, что «прогрессизм» не совместим с "критикой рациональности" и "нападками на католичество". Клод Лефор, страстный обличитель всякого тоталитаризма, объясняет нам теперь, что в случае Алжира защита демократии осуществляется через отрицание суверенитета народного мнения, запрет выборов и постановку вне закона партий, которые в них победили.