Читаем Элементарно, Холмс! полностью

К моему удивлению – и, должен признать, тревоге, – Стрэкер подошел ко мне без всяких лживых ласк, к которым приберегал при полковнике Россе. В одно мгновение он надел на меня уздечку и вставил удила. Я заржал. Он ударил меня по морде, собрал поводья в левой руке у меня под подбородком, и я прикусил язык. Именно в этот момент мне следовало оказать сопротивление, но воспитание и манеры замедлили мою реакцию. Шарп с тревогой наблюдал за нами со своей соломенной подстилки, он не махал хвостом и внимательно следил за каждым нашим движением.

Стрэкер медленно открыл дверь конюшни и заставил меня выйти на грязь и дождь. Затем он повернулся в сторону пустошей. Когда Шарп поднялся, чтобы последовать за нами, Стрэкер быстро запер дверь. И мы стали уходить все дальше в ночь. Дождь был холодным. Язык ныл. Со стыдом признаюсь: я поджидал подходящего момента, чтобы отомстить.

На тропе Стрэкер нашел черно-красный шелковый галстук незнакомца, подходившего вчера к конюшне. Теперь галстук совершенно промок и пропитался грязью, но Стрэкер поднял его и взял с собой. Он отвел меня примерно на четверть мили от дома в овраг под холмом, с вершины которого при свете дня можно разглядеть соседние пустоши. Там он снял свой макинтош – ветер тут же принялся его яростно трепать – и повесил на куст дрока. Затем сложил ладони, чтобы прикрыть пламя, и трижды попытался зажечь свечу. Однако всякий раз терпел неудачу и со злобной руганью отбрасывал спички в темноту.

И тут я заметил мужчину, одиноко стоявшего под дождем и наблюдавшего за нами. Стрэкер повел меня к нему, потом остановился и грубо помахал ему рукой. В ответ тот поднял руку, но не стал подходить ближе. Как и любая другая лошадь, даже те, которых запрягают в экипажи – они, возможно, в первую очередь, – я привык следить за руками людей. И, несмотря на дождь и темноту, я увидел, как Стрэкер достал из кармана маленький нож с ручкой из слоновой кости и жестким, но тонким лезвием, жуткое острие которого скрывал лишь легкий футляр. Как только я увидел нож, то стал храпеть и закидывать голову. Я знал Стрэкера и знал этот нож. Я видел, что он делал с овцами.

Было понятно, что Стрэкер собрался со мной сотворить. Но я не зря провел всю свою жизнь на ипподромах и паддоках и многое успел усвоить. Стрэкер принялся шептать мне фальшивые успокаивающие слова – впрочем, дождь почти полностью их заглушал – и одновременно начал обходить, похлопывая по крупу, пока не остановился возле хвоста. Черно-красный платок он скрутил в жгут.

Затем, как кузнец, наклонился, чтобы сжать мою левую заднюю ногу и поднять копыто. Однако я дернулся и изо всех сил его ударил. К моему удивлению, я почувствовал, как поддается его череп. Отскочив в сторону, я резко повернулся и увидел, что его рука с жутким маленьким ножом ударила не в мою ногу, а в его собственную. Я уловил запах крови, и тут меня охватил настоящий страх. Стрэкер без единого стона повалился на землю, а я поскакал прочь.

Другой мужчина хотел меня догнать, но очень скоро отстал и исчез за пеленой дождя и тумана.

Нас всегда учили принимать страдания, которым мы подвергались со стороны наших слуг – ведь слуги часто оказывались невежественными. Наверное, мать сказала бы, что мне не следовало лягать моего предателя-тренера. Но все меняется. Она появилась на свет в другие времена. Я нанес ответный удар и не стану говорить, что жалею об этом. Когда я убегал, то подумал, что мистер Стрэкер больше не станет мучить других овец и лошадей, но сердце мое отчаянно колотилось – я понял, как близок был к тому, чтобы никогда не увидеть еще один осенний день в Дартмуре. Наконец я остановился под дождем и подождал, пока дыхание восстановится, а бока перестанут болеть.

Затем я увидел того самого свидетеля. Он приближался ко мне издалека. Я настороженно наблюдал. Его силуэт и манера двигаться показались мне знакомыми, и вскоре я сообразил, что это Сайлес Браун, черноглазый старик с бровями терьера, который управлял конюшней лорда Бэкуотера в Кейплтоне. Браун отвечал за Беспечного, о котором без всяких на то оснований ходили слухи, что он может равняться со мной скоростью и выносливостью. Два или три раза, когда Стрэкер выводил меня в пустоши для тренировок, он тайно встречался с Брауном. Пока мы с Беспечным обменивались общепринятыми любезностями, Стрэкер жаловался на долги, и Браун рассказал ему, как с ними покончить – предать полковника Росса. Теперь я понял, что они давно спланировали сегодняшние безобразия.

Я устал и замерз, а потому почувствовал облегчение, когда понял, что это всего лишь Сайлес Браун. Конечно, я мог убежать, но куда? Я не лань. Я лошадь. Скаковая лошадь. И по ночам привык спать в конюшне.

– Иди сюда, мой мальчик, – сказал Браун, стараясь меня успокоить. – Не нужно бояться.

Я повернулся и посмотрел на него.