Мы довольно быстро ее освободили – и очень вовремя. Беатриче была связана, и веревки препятствовали нормальной циркуляции крови, начала сказываться нехватка пищи и воды. Мисс Баттерворт и я проводили Беатриче в квартиру, где поселилась американка, и там девушка понемногу пришла в себя. Сеньору Каррере также стало лучше. Он радостно подтвердил, что картина действительно принадлежит кисти Тициана.

Между тем Холмс отправился в Министерство иностранных дел, откуда отправил в Каир телеграмму для мистера Сомерингфорта с неприятным известием о предательстве жены. Вернувшись на Бейкер-стрит, я обнаружил, что он снова взялся за скрипку. Когда я начал ему рассказывать, что сеньор Каррера подтвердил авторство Тициана, Холмс меня прервал:

– Мне пора уходить на покой, Уотсон. Больше я не гожусь для такой работы. Если бы я последовал вашему совету и взялся за расследование кражи тиары герцогини Гуверинг, эти события не произошли бы. И меня бы не поставила в смешное положение американка средних лет, не имеющая никакой специальной подготовки.

Не успел я пробормотать несколько невнятных фраз, как появилась взволнованная миссис Хадсон, которая объявила о прибытии герцога и герцогини Гуверингов. Благородная пара провела у нас совсем немного времени: они пришли, чтобы выразить сожаление о поведении своего младшего сына, опозорившего родителей и страну.

– Мы отправляем его в Кению, на нашу кофейную плантацию, в надежде, что работа заставит его с уважением относиться к деньгам, которые не всегда даются легко, – сказала Ее светлость. – Ну а вам мы хотим предложить одну деликатную миссию в Будапеште, мистер Холмс. Как вы, вероятно, знаете, моя сестра является одной из фрейлин императрицы Елизаветы Баварской. Она опасается, что кто-то пытается отравить Ее Величество, но ей самой не по силам провести такое расследование.

Холмс поклонился и сказал, что он готов выполнить любое пожелание Ее светлости.

Моя жена прислала телеграмму, сообщавшую о скором возвращении в Лондон, поэтому я остался на Бейкер-стрит только для того, чтобы помочь другу собрать чемодан. Затем я проводил его на вокзал Ватерлоо, на ночной поезд, отбывающий в Париж, а сам вернулся домой. Вы понимаете, что я с радостью выбросил из головы неприятное дело о лорде Фрэнсисе Гуверинге и Хлое Сомерингфорт, хотя меня порадовало, что слабость моего друга к особам королевской крови заставила его отложить скрипку и вернуться к работе. Однако меня немного смутила замотанная в несколько шалей нищенка, садившаяся в вагон третьего класса поезда, отбывавшего в Париж. «Нет, – думал я, поспешно возвращаясь к себе домой, – мисс Баттерворт не могла оставить свою юную протеже одну в Лондоне».

Примечание: Амелия Баттерворт – детектив-любитель, плод воображения американской писательницы Анны Кэтрин Грин (1846–1935). Мисс Баттерворт помогала, а иногда и затмевала детектива Эбенезера Грайса, чьи методы расследования были похожи на методы Холмса. Дебютный роман Грин «Дело Ливенуорта» опубликован почти на десять лет раньше, чем первые рассказы о Шерлоке Холмсе. В разгар популярности романы Грин продавались миллионами экземпляров; она была любимым автором Вудро Вильсона, пишущим в жанре развлекательной литературы.

Серебряный

Майкл Симс

Не скоро забуду ту ужасную ночь на вересковых пустошах…

Я был счастлив в Кингс-Пайленде. Мне шел пятый год, и я уже стал знаменитой скаковой лошадью, но в глубине души оставался романтичным жеребенком Северного Дартмура, диким и свободным. Нет, полковник Росс не разрешал мне скакать по пустошам, ведь я представлял большую ценность. Но от восхода до заката я дышал воздухом вересковых пустошей, вселяющим дерзость и отвагу. Я любил неровные холмы, высокие скалистые вершины и туманы, которые часто окутывали их на долгие часы, пока солнце не заставляло их исчезнуть.