Читаем Элементали полностью

– Когда он приехал в Бельдам, то сказал мне, что с этого момента все будет хорошо. А сегодня я вернулась – и он говорит, что передумал и будет разводиться во что бы то ни стало. Я сказала ему, что бросила пить, а он ответил, что это не имеет значения.

– Барбара, – сказал Люкер, – должно было случиться что-то, что заставило бы его вот так передумать. Что произошло?

– Ох, ничего! Ничего особенного! – воскликнула она. – Сегодня мы были на том обеде, в Ротари-клубе, Молодежной палате или еще где, я сидела напротив Лоутона, и все говорили о заполнении налоговых деклараций. На таких собраниях только и говорят о налогах или охоте. И все жаловались, как много им нужно заплатить, а я взяла и ляпнула: «Ну что ж, вам всем стоит прийти и получиться у Лоутона – посмотрите, что он вытворяет с налоговой формой и наточенным карандашом…» И это все, что я сказала, честное слово. Но Лоутон глянул на меня так, как будто я дала показания против него на суде.

А потом мы сразу же садимся в машину – даже на десерт не остались – и он снова начинает говорить о подписании бумаг. Говорит, что не имеет значения, пьяная я или трезвая, все равно язык за зубами держать не умею. Я говорю: «Лоутон, ты в самом деле хочешь сказать, что мухлюешь с налогами?» А он: «Конечно, а ты как думала?» А я ответила: «Даже и мысли не было! Просто хотела рассказать, как круто ты детализируешь вычеты в этом огромном бланке» – честное слово, это все, что я имела в виду! Но он не слушал, высадил меня здесь, а сам сказал, что едет к адвокату, и мне даже не пришлось махать рукой на прощание!

– Итак, ты вошла в дом и побежала к бару, – мрачно заключил Люкер.

– Даже обувь не сняла, – вздохнула Большая Барбара. – В машине Лоутон сказал мне, что нет такого понятия, как «бывший алкоголик», есть только алкоголики, которые говорят всем, что больше не пьют. Сказал, что я могу оставаться в доме, если повешу в холле карту, чтобы не заблудиться после четвертой бутылки за день.

– Барбара, – сказал Люкер, – тебе нужно было воткнуть пальцы ему между ребер и вырвать печень – я бы сделал именно так. Тогда ему не придется возиться с разводом.

– Знаю, – вздохнула Большая Барбара, – но я тогда вообще не соображала. И знаете что?

– Что? – серьезно спросил Дофин.

– Я думаю, – сказала она, осторожно глядя на сына и зятя и кладя руку на бедро Люкера, – я думаю, что позволю Лоутону получить развод. Думаю, это принесет мне не меньше пользы, чем ему.

Люкер не решился ответить и просто присвистнул.

– Ты думаешь… – начал Дофин, но остановился, потому что знал, что хотел сказать.

– А я объясню вам, почему так решила. Это из-за пьянства. Я сейчас не очень соображаю, но вчера вечером и сегодня утром мой разум был трезв. Про бурбон даже не задумывалась – мысли об алкоголе и не приходили мне в голову. Сегодня за завтраком я выпила целый стакан грейпфрутового сока, и только после того, как посуда отправилась в раковину, подумала, что туда можно было добавить водку. Если это не исцеление, тогда я не знаю, что это!

Дофин одобряюще кивнул.

– Я вылечилась, сказала я себе. И знаете, старалась-то я для Лоутона, потому что он не хотел быть женатым на пьянице. На себя было плевать – на самом деле мне даже нравилось налимониваться каждый вечер, и – мне больно это говорить – по большому счету меня вообще не волновало, что вы, дети, об этом думаете. Если бы вы просто сказали мне остановиться, я бы не послушалась. Я бы пошла на свадебный прием с ожерельем из бутылок на шее – и все равно, что подумают другие! Но Лоутон не хотел быть женатым на пьянице, так что я решила бросить пить. Все время, пока страдала в Бельдаме, думала, что я больше не пью, что больше не алкоголик, и когда вернусь к Лоутону, он скажет мне: «Боже милостивый, Большая Барбара, ты можешь водить мою карету!» Но оказалось, что Лоутон просто не хочет быть моим супругом! Он высадил меня на подъездной дорожке и сказал: «Иди внутрь и выпей, Барбара, тебе станет легче!»

Дофин покачал головой, как будто не поверил, – хотя знал Лоутона МакКрэя, и история звучала вполне правдоподобно.

– Тебе следовало взять ложку, – сказал Люкер, – и выковырять его глаза прямо из орбит.

– И я подумала, что если его забота обо мне кончается на этом, то уже ничего нельзя поделать. Пусть остается со своей разведенкой! Если его изберут в Конгресс, ей придется нелегко в Вашингтоне. Курчавые разведенки понятия не имеют, как устраивать вечеринки для политиков – ни малейшего понятия!

– Ты можешь жить у нас с Ли, – сказал Дофин. – Позволь Лоутону забрать все, что он пожелает, не хочу, чтобы ты беспокоилась о… вещах. – Он имел в виду деньги. – Мы с Ли позаботимся о тебе, мы все можем переехать в Большой дом. Ох, я уверен, с этого момента у нас все будет хорошо!

– Теперь ты наконец протрезвела и понимаешь, что за мудак этот человек, – сказал Люкер.