Читаем Элементали полностью

– Я просто сказал себе: «Я больше не буду так разговаривать». И перестал.

– По-моему, это круто, – сказала Индия.

– Угу, – ответил Люкер из темноты.

– Расскажи мне про Одессу, – попросила Индия.

– В каком смысле? Что ты хочешь узнать?

– Не знаю. Просто расскажи про нее. Расскажи про ее дочку, которая утонула.

– Меня тогда здесь не было, была только Ли. Это случилось лет десять-одиннадцать назад – я уже был женат. У Одессы и ее сожителя Джонни Реда родилась маленькая девочка по имени Марта-Энн. Большая Барбара права, Джонни Ред никуда не годится. Сэвиджи вроде как заботились о нем ради Одессы. Они жили вместе время от времени, но в основном раздельно. Как бы то ни было, Марта-Энн приезжала в Бельдам с Одессой и помогала по дому, но в основном приходила сюда играть. Что ж, ты должна помнить, что десять – пятнадцать лет назад на Юге было не так свободно, как сейчас…

– Свободно?

– Я говорю о чернокожих. Здесь тогда еще было разрешено рабовладение. Считалось неправильным разрешать Марте-Энн находиться на той стороне залива, где были белые. Марте-Энн пришлось плавать в лагуне Сэнт-Эльмо.

– Но это полная чушь! – возмущенно воскликнула Индия.

– Я знаю, – сказал Люкер, – и на самом деле девочке никто ничего не говорил. Это была одна из негласных условностей. Ты можешь заметить, что Одесса все еще соблюдает их. Она никогда не ест с нами за одним столом, всегда садится как можно дальше. Дело не в том, что мы ее не принимаем или что-то подобное – ты знаешь, как сильно ее любит Дофин, – ей просто неудобно. Итак, однажды Марта-Энн играла прямо перед домом Сэвиджей в лагуне, как обычно, гонялась за птицами по всему пляжу, пыталась покормить их или еще что. И она умчалась за ними на другую сторону третьего дома. Одесса работала на втором этаже, поглядывая за Мартой-Энн в окно, и крикнула ей, чтобы девочка туда не ходила.

– Почему нет? – удивилась Индия.

– Одесса боялась, что она зайдет там в воду. А там, за косой, много странных перекрестных потоков. Подводные течения ужасные. Никто там не купается. Кажется, что там мелко, но легко затянет прямо на глубину. Это и случилось с Мартой-Энн. Она зашла в воду, и ее унесло. Одесса спустилась за Мартой-Энн и услышала, как та кричит, но когда она обошла третий дом, крики прекратились, и Марта-Энн уже утонула. И ее тело так и не вынесло на берег.

– Как Одесса это восприняла?

– Не знаю, – сказал Люкер. – Меня здесь не было.

– А откуда ты знаешь, что Марта-Энн утонула?

Люкер помолчал, прежде чем ответить, и Индии было жаль, что в темноте она не видела выражения его лица.

– Что ты имеешь в виду?

– Откуда ты знаешь, что она именно утонула? – повторила Индия. – Ведь никто не видел, как она заходит в воду.

– А что еще могло с ней случиться?

– Третий дом. Что если она вошла в третий дом?

– Она не могла. Дом был заперт, он всегда заперт. К тому же она гуляла у передней части дома, а двери и окна там уже начало засыпать. И что, если бы она вошла туда, Индия? Она бы так же и вышла. Но тело так и не нашли. Хоронить было нечего.

– А что если она еще внутри? В смысле, ее тело. Никто ее там не искал, так ведь? Никто не заходил в дом и не проверял, там она или нет?

– Индия, ты говоришь глупости. Я пошел спать. Я себе тут задницу отморозил…

– А почему Дофин так любит Одессу? – внезапно спросила Индия.

– Потому что она всегда хорошо относилась к нему, – сказал Люкер, останавливаясь, чтобы ответить на вполне разумный вопрос. – Одесса любит Дофина так, как его должна была любить Мэриэн Сэвидж.

– Одесса всегда работала на Сэвиджей?

– Я не знаю. По крайней мере, лет тридцать пять точно. Одесса начала приезжать сюда много лет назад, даже до того, как мы купили дом, – она помнит Хайтауэров. Но когда Дофин был маленьким, он с чем-то слег, с какой-то лихорадкой или типа того, и все думали, что он умрет. Это случилось летом, мы все были здесь, в Бельдаме – Дарнли и Мэри-Скот, Ли и я. Но Дофин остался в Мобиле, и Одесса была с ним. Дарнли и Мэри-Скот постоянно говорили о похоронах, потому что все были уверены, что он умрет. Ботвелл Сэвидж, папа Дофина, раз в неделю ездил в Мобил, чтобы проверить, жив ли он…

– И что случилось?

– Одесса вылечила его. Не знаю как, и никто не знает, но она его вылечила. Дофин говорит, что она дала ему что-то поесть, и он выздоровел.

– Может, он просто поправился – может, врачи вылечили его.

– Индия, врачи сказали, что он умрет.

– Да, но…

– Но все дело в том, что Дофин думает, что это Одесса спасла ему жизнь, а он уже тогда прекрасно понимал – думаю, ему было не больше шести или семи лет, – что никого из Сэвиджей не волнует, жив он или мертв.

– Это ясно, – ответила Индия, – но разве кто-нибудь еще поверил, что Одесса спасла ему жизнь? Или это только Дофин так решил? А что думала Мэриэн Сэвидж?