Читаем Элемента.N полностью

— Евы? – удивился Дэн, и снова получив утвердительный кивок в ответ, устало плюхнулся на сиденье, с которого девушка только что встала. — Ну, говори!

— Нет, пойдёмте со мной. Я по дороге расскажу, — настаивала девочка. — Это, правда, важно.

И они пошли.

День был пасмурный, и трудно было сказать который сейчас час, особенно Дэну, который совершенно потерял счёт времени, ему казалось, что с момента последнего разговора с Евой прошло уже много дней, а не несколько часов. Но глядя сейчас на тяжеленную сумку с учебниками, которую тащила Настя, он подумал, что она только со школы, и невольно взглянул на часы. Всего три часа дня.

— Давай помогу, — протянул он руку с её ноше, — Далеко идти то?

— Недалеко, — коротко ответила Настя, но сумку всё же отдала. — К Алиске Ревякиной. У неё с этим Ромкой Сопелиным, что в Еву стрелял, вроде как отношения были, но она сама всё расскажет.

— А что деду тому с дровами помогли? – вспомнил Дэн про обещание юной девушки.

— Помогли. Вот мы тогда с Ревякиной этой и разговорились. Мы хоть и учимся в одном классе, но не общались никогда, а тут вдруг разговор зашёл, и я подумала, что Вам это надо знать.

— Ладно, давай поговорим, раз надо, — согласился Дэн.

Ревякина жила в той самой пятиэтажке, что была одна на весь посёлок, и в которой жила сама Настя. Ждали они её на лестничной клетке очень опрятного подъезда. Деревянные окна, поставленные в подъезде ещё во время строительства дома, были чисто вымыты, покрашены и заклеены на зиму. Поручни перил, хоть и были местами попорчены вырезанными на них надписями, но тоже были покрашены и смотрелись почти новыми. В подъезде пахло свежестью и чистотой, говорящей о том, что люди, которые здесь живут, собираются жить здесь долго, а потому берегут и свой дом, и свой подъезд, следят за порядком и поддерживают чистоту.

— Вот! – выходя из своей квартиры, протянула Ревякина Дэну шприц вместо приветствия.

— Что это? – рассматривал Дэн, запаянный в пакетик обычный пластмассовый шприц с прозрачной желтоватой жидкостью внутри.

— Я спрятала, — пояснила ярко накрашенная девица, в которой Дэн, конечно, узнал, свою самую бойкую поклонницу. — Он сказал, что у него есть задание. Но я узнала, что оно касается Вас и спрятала.

— Прости, но я ничего не понимаю, — озадаченно посмотрел на неё Дэн.

Настя хотела вмешаться, но Ревякина остановила её недовольным жестом.

— Я сама расскажу, — сказала она. — Только хочу, чтобы вы знали, он не виноват. Его заставили. Он не хотел, поэтому мне и рассказал. Но вы тогда уехали, и я злилась, и наговорила ему всяких глупостей, а он, дурак, хотел мне на зло, и тогда я тоже ему на зло это сказала, а он – вот.

Дэн снова ничего не понял, и Настя сделала ещё одно нетерпеливое движение, собираясь всё же в это повествование вмешаться, но Алиса снова её остановила.

— Ромка, он же слабый совсем, робкий, добрый, из староверческой семьи, ему в Армию никак было нельзя, а его забрали. А там таким как он очень тяжело, вот они его и мучили. Он мозгом не повредился, как все говорят, нет, он просто повеситься хотел, не успел, помешали. И тут этот психиатр. Выхлопотал ему досрочное. Ромка обрадовался, думал, повезло ему, вернётся домой, работать начнёт, женится, будет всё как у людей. Но у психиатра на него были другие планы. Не знаю уж, сразу он знал, что Ромка из нашей Сосновки, или так совпало, только приехал он за ним сюда, и обещал, если надо, с работой помочь, а взамен попросил вроде немного – просто следить тут за всем, особенно за Вами.

— За мной? – удивился Дэн.

— Да, только Ромка не в больницу устроился, как ему тот доктор говорил, а на лесопилку пошёл. Там и платили лучше, и работа была мужская, настоящая, а не охранником в больнице штаны протирать.

— Да, с лесопилки за мной как-то не с руки было следить, — усмехнулся Дэн.

— Конечно! Но доктор тот не разозлился, он вообще никогда не злился. Он сказал: работай где хочешь, только будь готов сделать то, что я тебя попрошу. Ну, Ромка, вроде и не возражал, только лесопилка наша далеко, и добраться с неё непросто. А зимой там самая работа, рабочих рук не хватает. И, когда ему доктор позвонил, он приехал не сразу. В пятницу. Вот тогда мы и поссорились. Я ему всяких глупостей про Вас наговорила, и сказала, что Вы уехали. А он не поверил и всё равно в субботу в больницу пошёл.

— И если я правильно понимаю в какую именно субботу это было, — вмешался Дэн, — то меня действительно здесь не было, но зато была Ева.

— Да, — кивнула головой девушка и вздохнула. — А она ему всегда нравилась, и на зло мне, он решил с ней замутить.

Она замолчала, задумавшись, и Дэн, разглядывая замазанные толстым слоем грима прыщи на её лице, вдруг понял, что ему её жалко. Она всегда казалась ему глупой и нагловатой, но сейчас, глядя, как она переживает, пожалел и её и Романа, добродушного, открытого, веснушчатого, такого, каким Дэн увидел его в первый раз, ставшего марионеткой в чужой игре. Он уже догадался, что произошло дальше.

— И он сказал тебе об этом, чтобы ты ревновала, — подал он голос первым.