Читаем Элемента.N полностью

Движение за столом кое-какое появилось: Дэн начал жевать, Виктория одним глотком допила свой чай, Изабелла положила на стол вилку, которую зажимала в руке, а Арсений просто откинулся на спинку стула, готовясь внимательно слушать.

Алиенора не заставила себя ждать и, пошмыгав носом, заговорила тихо и медленно.

            - Я работала в тот год с архивами одного музея и обнаружила совсем ветхий отрывок рукописи неизвестного античного автора. Описывалась какая-то битва, всего несколько предложений, но неожиданно, она ожила, и я оказалась на поле сражения. И первое что я увидела – был истекающий кровью воин.  Не задумываясь, я кинулась ему помогать, стала стягивать с него доспехи. Он был еще совсем мальчик, светловолосый кучерявый мальчик с пронзительно синими глазами, смотрящими в небо. Ему уже не было больно, но он был еще жив. Я пыталась остановить кровь, зажимала руками его рану. Я даже успела подумать: «Сейчас бы его в нашу операционную», когда глаза его остекленели.  Я увидела летящее в меня копье и моментально перенеслась назад. Но оказалась не в музее, а как раз там, о чем последнем подумала – на полу в операционной. И я была в шоке, когда увидела рядом с собой бездыханное тело этого юного вояки.

Она ненадолго замолчала, глотнула чай, перевела дыхание, сделав несколько глубоких вдохов. Никто не шелохнулся и в глубокой тишине она продолжила.

             - Наши врачи, к счастью, не задают лишних вопросов. Парень тут же оказался на операционном столе. Его сердце завели, его раны залатали. Потом он долго лежал у нас в госпитале. Я его навещала, он был стабилен, но никак не приходил в себя. Но я все равно с ним разговаривала. Однажды я сказала, что все зовут меня Нора, но мне больше нравиться мое полное имя - Алиенора. Оно редкое и красивое. И вдруг он очнулся. Он был испуган, беспокоен, дезориентирован, хватался за свой отсутствующий меч, пытался уйти. Я очень испугалась и хотела бежать за доктором. Но также внезапно он вдруг схватился за голову и затих. «Мой меч?» – наконец спросил он, превозмогая боль. «Остался там!» - и я даже махнула рукой в неизвестном направлении в подтверждение своих слов, но он понял и согласно кивнул. Его повязка кровила, из-за сорванных датчиков монитор пищал - с минуту на минуту в палату должны были прибежать врачи. «Как тебя зовут?» - спросила я.

И он поднял на меня свои невероятные синие глаза и смотрел долго и пристально, но наконец, ответил: «У меня много имен. Меня зовут Ситалк – дарующий хлеб, Ферей – страж дверей, Эпикурий – помощник и еще сотни прозвищ, но самое любимое из них Пеон – так называла меня мать, но имя, под которыми я буду известен в вашем мире – Феб или Аполлон».

            - Аполлон!? – не выдержала Ева.

Алиенора посмотрела на неё с удивлением, словно первый раз увидела.

            - Вот я тоже не поверила, - кивнула она девушке, - «Аполлон, который брат Артемиды и сын Зевса?» - пыталась я блеснуть познаниями древнегреческой мифологии, но он в ответ только поморщился. Я подумала от боли, потому что он снова лег, прежде чем ответил, но ему не понравилось упоминание отца. «Я сын Лето и внук титанов. Я Аполлон Гиперборейский» - сказал он и замолчал, когда в палату пришли врачи. Я была там лишняя, меня попросили выйти. Но мне и так уже было пора и я ушла, а когда пришла на следующий день – его уже не было.  Я так и не узнала, что это была за битва, даже ветхий пергамент рассыпался и стал бесполезен. Мне было жаль, что так и не удалось с ним как следует поговорить. И я помню, когда узнала, что он сбежал, в сердцах воскликнула: «Хоть бы спасибо сказал!»

Алиенора вздохнула и улыбнулась.

            - Что-то мне подсказывает, что это - то самое несказанное «спасибо!», - предположила старушка.

            - Да, жаль, что ты не узнала больше, - первой нарушила молчание Изабелла.

            - Жаль, - согласилась Алиенора, - но, мне кажется, это вряд ли что прояснило для Евы сейчас. Наши спецы сказали, что эта битва состоялась даже раньше Троянской войны, и манускрипт был написан задолго до Гомера. А этому мальчику, которого я как-то притащила в наше время, было лет 12. Если он остался здесь, подрос и встретил через 10 лет твою мать – судя по фотографии ему на ней уже лет двадцать, то эта встреча должна была состояться где-то в 1965 году.

            - Моя мама родилась в 1970-м, - уточнила Ева.

И Алиенора с сожалением развела руками.

            - Троянская война была в 12 веке до нашей эры, - вмещался Арсений, - и там столько всего было до неё!

            - Но мне сказали, что я рождена от Бога, - улыбнулась Ева.

Арсений попросил телефон и стал внимательно рассматривать фотографию. Больше сказать было нечего, все снова молчали ошарашенные невероятной новостью.

            - А разве вы, вены, не умеете использовать фотографии для своих перемещений? – подала голос Виктория и тоже попросила посмотреть фото.

            - Умеем, - спокойно ответил Арсений, подавая ей телефон, - только они должны быть бумажными.

            - Так это явно бумажная фотография, - сделала она вывод.

            - Ева, ты говорила, она хранится у мамы? – уточнил Дэн.

            - Да, - и фотография, и записка, - подтвердила она.

            - Ты можешь её принести? - спросила Вики.