Читаем Элемента.N полностью

            - Вы на себя наговариваете, - улыбнулся Дэн.

Если она и собиралась ответить, то не успела – в комнату вошли Виктория, Арсений и Изабелла уже без фартука, но с пузатым фарфоровым чайником в руках.

            - Извините за опоздание, - сказал Арсений и поклонился старушке, - Алиенора, это Виктория Шейн.

            - Здравствуйте! – сказала Виктория хрипло, и Дэн поднялся, чтобы помочь ей занять за столом место.

Алиенора едва заметно снисходительно кивнула, ее лицо осталось непроницаемым. Если и связала она разговоры про Шейна и Бирюзовую чуму с «Тайской вечеринки» с именем девушки, то вида не показала.

            - Кофе даже не предлагаю, оно совершенно не сочетается с этим блюдом, - сказала Изабелла, и стала разливать в невесомые фарфоровые чашки горячий ароматный чай.

            - Жаль, - сказала Виктория, - для меня это уже вторая бессонная ночь. Боюсь, без кофе я долго не продержусь.

 И Ева невольно обратила внимание, что выглядит она, действительно, уставшей и словно чем-то расстроенной.

            - Давай я просто чай тебе заварю покрепче, - предложила Изабелла, - На собственном опыте знаю – бодрит не хуже.

Вики кивнула.

            - Мы не учли разницу во времени, приглашая ее, - обратился Арсений к Дэну и добавил для старушки, - В Италии сейчас глубокая ночь. И вчера ей тоже пришлось встать в пять утра.

Он так и стоял, опершись руками на спинку стула справа от Алиеноры и ждал пока Изабелла разольет чай, едва заметная тень скользнула по его лицу, и Ева невольно покосилась на белокурую девушку. Вики буравила его вызывающе мрачным взглядом, но заметив Евино внимание, опустила глаза.

            - Давай я, - сказал он, забирая у Изабеллы чайник, чтобы наполнить чашки с этой стороны стола, и пока Изабелла уходила заварить Виктории индивидуальный чай, он разложил всем торт. Ева рассматривала слои, из которых он состоял. Нижний слой был похож на песочное тесто, потом шел слой ягоды, а сверху ягода была закрыта толстым слоем белого воздушного безе, поджаренного до хрустящей, местами желтоватой корочки. Она тоже затруднялась сказать - это был торт или пирог. Очень хотелось уже его попробовать, но она ждала, когда все займут места за столом.

Наконец, чай был принесен, все расселись, и в полном молчании стали пробовать угощение.

            - Мммннн, брусничка, - как обычно первым подал голос Дэн, - Сочетание изумительное! Безе сладкое, брусника кисленькая. Потрясающе!

Изабелла едва заметно покраснела, но ей было приятно это слышать.

            - Изабелла, очень вкусно! – поддержала его Ева.

            - Я очень рада, что вам понравилось. Я старалась, - улыбнулась она.

Алиенора тоже ела с удовольствием, но делать это в тишине не намеревалась:

            - Я все же настаиваю, чтобы вы уже начали вводить меня в курс дела, иначе после такой колоссальной дозы сахара меня непременно потянет в сон, и я вас покину еще до того, как начну слушать.

            - Хорошо, - Дэн принял удар на себя, - сначала предыстория о том, как Ева появилась на свет.

И он начал рассказывать про встречу Евиной матери с отцом со всеми подробностями, какие знал. К счастью, их было немного, поэтому закончил он довольно быстро словами записки: ««Когда-нибудь ты узнаешь, что я тебя действительно любил. Назови ее Ева. Прости, но я должен вернуться!»

            - И постскриптум: Алиенора, спасибо! – подвел итог Дэн.

            - Очень романтишно, - сказала Алиенора, смягчая произношение слова, но без особой мягкости в голосе, - но так и не пойму, причем здесь могу быть я.

            - У меня есть фотография, - ответила Ева и открыла нужно изображение.

            - Документы – это уже интереснее, - сказала старушенция, беря из рук девушки телефон, - Пока ничего нового. Видимо, это записка.

            - Да, а перед ней фотография, - сказала Ева и пальцем сменила изображение.

Алиенора равнодушно посмотрела на экран. Обреченно вздохнула в полной мучительного ожидания тишине. И когда Ева уже готова была со скорбью принять, что Алиенора Кастиниди не имеет к этому никакого отношения, старушка вдруг прищурилась и подвинула телефон ближе.

            - Какого цвета у тебя глаза? – глядя все еще в телефон, а не на Еву спросила она.

            - Синего,- ответила Ева, замирая.

            - Как звали твоего отца?

            - Пеон, - ответила Ева, не задумываясь и коротко глянув на Дэна, заметила, как он подавил улыбку.

            - А в каком году ты родилась? – посмотрела старушка на Еву, - Хотя, зачем я спрашиваю? Тебе явно меньше пятидесяти.

Она поднесла телефон прямо к глазам, явно пытаясь лучше разглядеть Евиного отца, Ева помогла ей, сделав изображение больше, и крестила под столом пальцы всё еще надеясь на удачу. По лицу Алиеноры ничего невозможно было понять.  И вдруг она положила телефон на стол, зажмурилась и зажала пальцами переносицу. Секунд через двадцать гробовой тишины, которые показались бесконечными, она открыла полные слез глаза.

            - Я не уверена, что это может иметь какое-то отношение к тебе, - наконец сказала Алиенора, промокая глаза салфеткой, - И это было лет шестьдесят назад. Мне тогда было, примерно, столько же лет как вам сейчас. Вы, кстати, ешьте, ешьте, чай пейте, пока он совсем не остыл, - она посмотрела в почти полную Евину кружку, - Чего вы застыли как истуканы?