Читаем Экзегеза полностью

Ни так называемое онтологическое доказательство существования Бога (св. Ансельма), ни доказательство эмпирического замысла — ничто не подходит. Только откровение, вызванное Богом. Он в самом деле Deus Absconditus [тайный бог] — гностицизм объясняет, почему. Его не найти в природе, потому что он не здесь, наш рассудок не может его опознать, поскольку мы заперты. Бог должен спуститься к нам «с другой стороны», «снаружи» космоса.

Поскольку и в силу того, что Христос умер за наши грехи, он утирает каждую слезу; как указывает Лютер, когда Бог видит (одного из) нас, он видит своего бездыханного сына. Так что даже с точки зрения ортодоксии мы не полны грехов (сейчас, по крайней мере). С гностической точки зрения Христос «принял удар», нацеленный на нас для воздаяния «правосудия» Архонтом или демиургом. Христос встал между нами. Как и в моем случае 3-74, когда сработала ловушка, в ней оказался он, а не я, он сломал ее, бросил вызов миру, охотникам.

Здесь я расхожусь с гностицизмом и Мани: Бог не просто возвращает искры, рассыпанные в космосе, он заражает (благой) онтологией — его законом, т. е. правлением (истинного) Бога — прежде нереальный Космос — потому я говорю, что он спасает все творение путем сверхвоплощения и ассимиляции, так восстанавливая раскол в божественном, действуя в истории, как считал Гегель. Кроме спасения нас, он спасает существ; кроме существ — всю жизнь; кроме жизни — все творение.

Но когда космос будет ассимлирован, он прекратит существование как таковой (как сторона гамбургера). Не будет мира как мира — так что в некотором смысле гностики правы. Мы будем частями космического живого организма, а не мертвой материи, т. е. частями Зебры.

(1977)

Я, бывший признанным членом правящего класса (по определению: «те, кто определяют — контролируют, генерируют — реальность») через мои сочинения, обрел определенную небольшую, но реальную власть управлять. Создавать и определять реальность; следующий шаг […] — войти в парадную дверь, будучи официально встреченным. (А не просочиться через заднюю дверь, как я сделал. Но, черт возьми, я неплохо потрудился; «ВАЛИС» — лучший уничтожитель из всех ныне; как указывает Марк[93], она выбивает из-под ног все (sic!) привычные предубеждения). Так что с моими сочинениями я могу считаться революционером, я обрел власть над людьми с помощью чернил. Многие лишенные гражданских прав «неподходящие» люди — псевдо-сумасшедшие или псевдо (sic!) шизофреники — ах! — мы подделываем шизофрению в качестве политической тактики, чтобы пронзить шизофреническим мировоззрением власти, чтобы уничтожить и развратить их с помощью него: «их», то есть «обладающих властью». Мы выбрали шизофреническое мировоззрение, потому что оно угрожает тем, у кого власть, своей ускользающей логикой, нелинейной логикой или нуль-логикой (как верно сказала Уоррик[94], я утверждаю, что Y = Y)!! Это политическая тактика с моей стороны. Логика, использующаяся исключительно для прагматических целей-причин-доводов. Инструмент. Оружие (и именно так она была воспринята врагом — и правильно).

Истинное имя игры — власть (определять и, следовательно, управлять людскими восприятиями реальности), не потребительские блага вроде большого дома, Порша и одежды. […] Эти подачки — игрушки, воспринимаемые как «успех», но все равно игрушки. Потому я презрел их, преследуя цель — управлять определением реальности посредством своих сочинений и т. д., и я утверждаю, что реальность иррациональна и ирреальна, являясь объектом манипуляции разума — все это нечто вроде настольной книги об идеологии контроля, которая предоставляет изгоям техники (внутренние секреты) власти, практически шаманские по своей природе.

Лем и группа экспертов[95] ясно увидели, что в своих сочинениях я даю оружие (тайны) власти изгоям капиталистического запада; их восхищение мной правильно. Снова и снова в моих книгах

1) изучается власть; 2) те, кто держат ее; 3) как они мешают ее обрести.