* * *

Нарушив распоряжение, полученное от Луиша-Бернарду, Себаштьян не пошел спать, а остался сидеть в саду под деревом. Борясь со сном и постоянно роняя голову на грудь, он наблюдал за окном в кабинете Луиша-Бернарду, где продолжал гореть свет, и не собирался ложиться, пока не убедится, что он погас. Доротея тоже ждала, сидя на стуле в коридоре этажом выше. Свеча в её руках не горела, но она держала наготове спички, готовая зажечь ее, как только услышит шаги Луиша-Бернарду по дороге в спальню.

Выстрел застал их обоих врасплох, когда они уже засыпали. Себаштьяна, скорее, удивил сам звук выстрела, нежели то, что он прозвучал. Он вскочил и посмотрел в сторону окна в кабинете, где по-прежнему горел свет. Перекрестившись и поглядев в беззвездное небо, он прошептал: «Да будет воля Твоя!» После этого Себаштьян вошел в дом тяжелым, и медленным шагом и направился к кабинету, где Доротея уже рыдала, обнимая неподвижное тело Луиша-Бернарду.

Он выстрелил себе прямо в сердце, сидя на диване. По белой рубашке растеклось огромное красное пятно. Правая рука с оставшимся на пальце револьвером свисала с бедра вниз, глаза были открыты и повернуты в сторону окна. Себаштьян наклонился и закрыл их. Он заметил на полу лист бумаги, который написанными на нем огромными буквами, буквально молил: «Себаштьян, прочти прежде, чем что-то сделаешь!» Он прочел: на бюро лежали два письма. Одно было для графа де-Арнозу, личного секретаря Его Величества Короля, с написанным на нем адресом Дворца Несесидадеш. Другое было адресовано также в Лиссабон, для Жуана. В нем содержалось завещание, исполнить которое он ему поручал: Жуану он оставлял всю свою мебель и личные вещи, а также назначал его распорядителем наследства. Кроме этого, наследниками состояния становились Мамун, Синья, Висенте и Тобиаш. Оставшаяся часть наследства передавалась, в равных частях, Себаштьяну и Доротее. Оба письма Себаштьян должен был тут же, до прихода кого-либо из представителей администрации, спрятать и потом обязательно передать на завтрашний лиссабонский корабль. Если кто-то спросит, нужно было сказать, что губернатор не оставлял никаких писем, никаких записок, в которых бы содержалось хоть какое-то объяснение его безумного поступка.

Себаштьян спрятал оба письма и записку в кармане жилета и приказал Доротее и другим слугам, которые к тому времени уже появились в комнате, чтобы они ничего здесь не трогали. Потом он послал Висенте разбудить королевского прокурора, после чего громким голосом, будто бы говоря сам с собой, произнес:

— Вампир возвращается в этот дом! — Он посмотрел на настенные часы: было три двадцать утра, 29 января 1908 года:

— Настало их время!

Эпилог

1-го февраля 1908 года Король Дон Карлуш и Наследный принц Дон Луиш-Филипе по возвращении из Вила-Висоза проезжали по площади Террейру ду-Пассу, когда на них была устроена засада со стрельбой, в результате которой оба были убиты. Двое стрелков, чьи личности были позже установлены, оказались участниками масштабного заговора, обстоятельства которого, из соображений политической конъюнктуры, так никогда и не были преданы огласке. Прежде, чем умереть, Дон Луиш-Филипе из револьвера, с которым он не расставался, успел застрелить убийцу своего отца по имени Алфреду Кошта, после чего упал, сраженный двумя выстрелами другого убийцы, которого звали Буиса. Если пышные королевские похороны были впечатляющими, то похороны убийц мало в чем от них отличались, что хорошо отражало политическую обстановку, сложившуюся на тот момент в Португалии. Легко раненому в плечо во время покушения молодому принцу Мануэлу суждено было в тот день стать Королем Доном Мануэлом II и править страной в течение двадцати месяцев, до установления республики.

По просьбе вдовствующей королевы, Бернарду де-Пиндела, граф де-Арнозу, личный секретарь Дона Карлуша оставался на службе еще несколько недель, чтобы привести в порядок бумаги и почту убитого короля. Сидя однажды утром за рабочим столом в своем кабинете во Дворце Несесидадеш он получил адресованное ему лично письмо из рук своего секретаря Жузе да-Матты, с небольшим комментарием:

— Вам письмо от губернатора Сан-Томе. Не от того ли, что давеча там застрелился?

— Да, он покончил с собой за три дня до гибели Короля и принца: как будто догадывался…

— Однако же говорят, будто всё это из-за англичанки, его любовницы, жены английского консула…

— Да, говорят. О мертвых вообще много говорят, поскольку их уже нет, и они не могут за себя постоять… — Бернарду Пиндела вздохнул и раскрыл письмо небольшим серебряным ножом для бумаги. Внутри был другой закрытый конверт, адресованный «Его Величеству Королю Дону Карлушу», и небольшая записка, уже лично для него: