Читаем Эксперимент полностью

– Левиафан! – улыбнулась она.

– Что? Ты хочешь мучить меня и терзать, чтобы я сам выяснил этот болезненный для меня вопрос? – взглянул он на нее исподлобья, растягиваясь в улыбке.

– Ой, а не пойти бы тебе к черту, а? Иди милый, сходи! – Лилит отвернулась от него и рассмеялась.

Ей стало так легко от услышанного. Она жутко обрадовалась тому, что вся эта ложь исчезла, как гадкий сон, вернув ей жизнь и любимого упыря.

10

Около двух часов дня Лилит разбудили мужские голоса. Помимо Левиафана в доме было несколько человек. Он что-то им говорил, иногда приказывал, а иногда вежливо просил о чем-то не понятном. Лилит поморщилась и кинула на голову подушку, зажимая руками уши. Но крики и вылетающие матерные слова пробивались сквозь перьевой наполнитель.

«Да какого черта там происходит?», проскочила гневная мысль. Звуки становились то громче, то тише, потом снова громче и не давали никакого покоя. Лилит кинула вторую подушку на голову и еще одеяло сверху, так ей не хотелось слушать эти неприятные и громкие звуки. Ей даже не хотелось идти и смотреть, что такого фееричного происходит на первом этаже, что так громко надо орать.

Со временем под таким количеством постельных принадлежностей дышать становилось тяжелее. Она аккуратно проделала маленький туннель, по которому воздух смог бы добраться до носа. И через какое-то время под заглушенные звуки и крики мужчин Лилит снова провалилась в сон, глубокий и черный, как тотальная неизвестность.

Спустя еще пару часов в уши ворвалось необыкновенно красивое звучание идеально настроенного пианино. Не веря своим ушам, Лилит открыла глаза и скинула с себя подушки с одеялом. Ноты звучали чище и мелодичнее, фантастично и прекрасно. Никаких голосов больше слышно не было, только льющийся звук фортепьяно.

Оно рассказывало историю за историей, оно вновь переживало то, что переживалось пару-тройку веков назад. Грустные миноры… веселые мажоры…аллегро, пьяно, стаккато…Звучало все.

Лилит сидела на кровати и впитывала в себя каждую ноту, каждое ее значение и смысл.

Пианино настолько сильно оживляло дом, что он уже больше походил на зал консерватории. Звук впивался, как пиявка, во все: дерево передавало его в железо, оттуда он вбегал, как сумасшедший вихрь, в мягкие поверхности, бездушные и безжизненные вещи, придавая им звуковые формы и очертания.

«Не может быть! Он все-таки купил пианино! Эти звуки…они прекрасны! Они струятся у меня в ушах, гладя тело изнутри, наполняя голову какой-то другой атмосферой, полной различных эмоций и переживаний. Я живу в другом измерении, в параллельном мире, где не существует ужаса и зла, которые были на планете Земля. Эти звуки не могут быть злыми, лживыми и безжизненными. В каждой ноте больше жизни, чем в любом живом человеке. В ней больше правды, чем у бога. Кусок дерева с железными струнами творит свет, яркий, тревожный и животрепещущий. Почему…как оно это делает?», Лилит спрыгнула с кровати и выбежала в коридор, где и остановилась.

С первого этажа доносились ноты с нижних октав, пробиравшие кожу до мурашек, заставляя тело онеметь. Лилит сделала маленький шаг вперед, и ноты стали звучать на шаг громче, стали более притягательными. Когда она дошла до лестницы музыка полностью завладела разумом, одаривая возможностью слышать нечто глубокое и важное между сыгранных нот.

Девушка осторожно выглянула из-за угла. Между двух огромных окон стояло темно-коричневое блестящее пианино. За инструментом сидел Левиафан с закрытыми глазами и с блаженной улыбкой. Казалось, что его пальцы прикасались к белым и черным клавишам с такой нежностью, словно это были маленькие божьи коровки, и нажми на них чуть посильнее, они умрут. Его идеально ровная осанка и бегающие по клавишам пальцы, приподнятое к потолку лицо, в нем все светилось от радости прикосновения к столь замечательному и уникальному инструменту.

Столько искренности в вампире Лилит еще никогда не видела. Он наслаждался каждым прикосновением к божественному пианино, словно ждал его и, наконец, дождался, чтобы выразить все свои чувства и эмоции. В тот момент язык ему был не нужен, пальцы и клавиши говорили за него, превосходно справляясь с этой нелегкой задачей.